Царство игры. Зачем осьминоги играют в мяч, обезьяны приземляются на брюхо, а слоны катаются по грязи и что это говорит нам о жизни - Дэвид Туми

Ситуации в повторяющихся снах почти всегда воспроизводятся с вариациями. Возьмем общеизвестный кошмар актеров, которым снится, что они оказались на сцене и забыли свой текст. Кошмар повторяется, но каждый раз меняются детали – разные роли, разные спектакли. Или, например, кошмар добросовестного студента – когда он совершенно не готов к итоговому экзамену, да еще и опаздывает на него. Этот сон тоже повторяется, но опять же в каждом варианте меняются детали – разные экзамены в разных аудиториях. В обоих случаях повторяющиеся элементы побуждают “я” во сне к повторяющимся реакциям, но уникальные для каждой итерации детали вынуждают их изменять. Таким образом, сновидение, как и игра, характеризуется повторяющимися, но не одинаковыми движениями.

Бургхардт говорил, что игра возможна лишь тогда, когда субъект сыт, здоров и находится в безопасности. Так как у больного, напуганного или голодного животного сон будет нарушен, его сновидения тоже пострадают. Следовательно, сновидения – по крайней мере, безмятежные – возможны только тогда, когда субъект сыт, здоров и находится в безопасности.

К бургхардтовскому определению игры – поведения, которое нефункционально, добровольно, характеризуется повторяющимися, но не одинаковыми движениями, и реализуемому только тогда, когда животное сыто, здорово и в безопасности, – можно теперь добавить еще одно умозаключение. Если повторяющиеся, но не одинаковые движения совершаются лишь в уме животного, это определение применимо и к сновидениям.

“Я сильно подозреваю, что хорьки видят сны”

Поскольку ученые не могут просматривать сновидения животных, их нельзя изучать непосредственно. Однако можно наблюдать внешние проявления сновидений – поведение во время сна. Спящая собака может шевелить лапами, словно бежит, и издавать хриплый придушенный лай. Эдвард Томпсон в “Страстях животных” заметил: “Когда впечатления от сновидения приобретают особенно яркий и отчетливый характер, они воздействуют на голос и конечности спящего, самым убедительным и наглядным образом доказывая, что животные действительно видят сны”[185]. Томпсон ссылался на сообщения о поведении лошадей, слонов и нескольких видов птиц, включая аистов, канареек и орлов, во время сна. Дарвин, опираясь на собственные и чужие наблюдения, заключал: “Вероятно, все высшие животные <…> видят очень живые сны и выражают это движениями и звуками”[186]. А Роменс произнес знаменитую фразу: “Я сильно подозреваю, что хорьки видят сны”[187]. Но что именно снится собакам, лошадям, канарейкам и хорькам? Чтобы узнать содержание снов людей, исследователи традиционно полагаются на сообщения самих “подопытных” после пробуждения – практика, непригодная для субъектов, которые не умеют говорить. Но возможно, есть и другие способы.

Птицы, болтающие во сне

Человеческие разговоры во сне называютсомнилоквией. Произносимые при этом короткие фразы и обрывки предложений зачастую слишком бессвязны, чтобы служить отчетом о сновидении, но все же могут дать какое-то представление о его характере. Сомнилоквия – интересное поведение, которое тоже можно добавить к постоянно удлиняющемуся списку форм поведения, не уникальных для человека. Особо болтливым видам птиц оно тоже свойственно. Но как, спросите вы, узнать, спит ли птица? Хотя спящая птица сохраняет вертикальное положение, по большей части неподвижное, она покачивает головой и слегка двигает крыльями. Это поведение хорошо известно тем, кто держит дома пернатых: на Ютубе можно найти множество видео с птицами, разговаривающими во сне. (Натуралисты издавна сообщали о птичьей сомнилоквии. Роменс писал о говорящих во сне попугаях.) В наши дни сомнилоквия дает возможность заглянуть в сновидения людей – возможно, когда-нибудь она позволит заглянуть и в птичьи сновидения[188].

В исследованиях сновидений часто используютэлектроэнцефалографию(ЭЭГ) – измерение и запись электрической активности (паттернов нейронной активности) в разных частях человеческого мозга. Одно такое исследование показало, что у спящих паттерны нейронной активности, которые считаются проявлением сновидений, часто тождественны паттернам, встречавшимся при недавнем бодрствовании. Предполагают, что некоторые сны активируют или проигрывают свежие воспоминания. Если это так, то открываются интересные возможности для исследования. Сравнив подобные паттерны, например, у шимпанзе, когда он бодрствует и когда спит, нейробиологи могли бы не только установить факт, что шимпанзе видит сны, но и узнать, о чем они.

Проблема подобных исследований у животных заключается в том, что они по своей природе негуманны и требуют имплантации электродов в мозг. Любая система для ЭЭГ свободно передвигающихся животных требует инвазивного вмешательства. Но в случае с классом моллюсков, куда входят осьминоги, кальмары и каракатицы, исследования сновидений возможны и без такого вмешательства: их нейронную активность мы просто видим. Как отмечалось в одной статье 2001 года, “узоры на теле, демонстрируемые осьминогами, могут отображать закономерности, связанные с той или иной активностью при бодрствовании”[189]. Расцветка бодрствующего осьминога при спаривании, вероятно, будет отличаться от его же расцветки при добывании пищи, но походить на расцветку во время сновидения о спаривании. Осьминогов (и каракатиц) можно было бы читать как открытую книгу – если бы мы только понимали ее язык.

Если сновидения, как полагал Балкли, род игры, то сны и игры могут давать одни и те же адаптивные преимущества. Прежде чем обсудить эту тему, было бы разумно вкратце рассмотреть поведение, которое делает сновидения возможными.

Тайна сна

Так как животные видят сны, только когда спят, многие нейробиологи полагают, что сон – необходимое условие для сновидений. Эволюционные биологи подозревают, что сон возник в ходе эволюции первым, а сновидения стали его побочным поведенческим продуктом. По поводу адаптивных преимуществ сна нет единого мнения, но предполагают, что они существуют – по тем же причинам, что и у игры. Одна из них заключается в том, что это поведение распространено у самых разных таксонов, а значит, естественный отбор должен считать его разумной инвестицией. Другая – в его заметных недостатках. У многих животных и точно у большинства млекопитающих во время сна глаза закрыты, мышцы расслаблены, нервная система сравнительно неактивна, а сознание отключено. Спящее животное неспособно к действиям, необходимым для выживания, и к тому же уязвимо для хищников.

Адаптивные преимущества сна

Эволюционные биологи рассуждают так: естественный отбор не способствовал бы появлению сна у столь многих видов, если бы его недостатки не уравновешивались не менее значительными преимуществами. На роль таких преимуществ выдвигали поддержание стабильной температуры мозга, обработку воспоминаний, стимуляцию развития мозга и много чего еще. Сон животных удивительно разнообразен как по продолжительности (лошади спят всего 3 часа в сутки, а северные дурукули – больше 17), так и по участию разных частей мозга (самки фрегатов способны спать на лету – у них одно полушарие спит, а другое бодрствует). Как отмечают Спинка и его коллеги, “ни одна гипотеза не объясняет полностью многообразие проявлений сна у разных таксономических групп”[190]. Их собственная гипотеза частично объясняет его – если