Одинокий поиск - Николай Яковлевич Москвин

словам; и не любил тех, которые возражали ему, имели какое-то свое мнение. Хорошо еще, если это мнение он мог как-то опровергнуть, если же нет — доводы были справедливы, умны, — то его самолюбие не позволяло ему согласиться с этим справедливым и умным. И он продолжал упорно повторять свое. А так как он видел — не мог уже не видеть, — что это не настоящее опровержение, а просто неумное упрямство, то вскоре замолкал и почему-то обижался на собеседницу. Позже, как всегда, к нему приходило самоутешение: «Я был, конечно, прав, а то, что говорила она, — это другой вопрос».

Несколько встреч с такой женщиной, и она теряла для него всякий интерес. Лучше, конечно, были те, внимающие… В своей холостой жизни (неудачный брак занял у него только год) он и искал таких.

И вдруг вот Лариса Николаевна, молодой врач, — неглупая, энергичная, успевающая в жизни во многом и, главное, никак не «внимающая»… Казалось бы — как и раньше случалось — отступай, тут будет тебе плохо, неспокойно, обидно… А вот остался. И действительно бывало неспокойно, обидно. Все хорошо, пока встреча, прогулка или разговор, как сорока с одного на другое, но вот набрели на что-то дельное, и — стоп! — Лариса Николаевна легко отодвигает нетёловское и уверенно, рассудительно утверждает что-то свое.

…За соседним столиком в ресторане сидели трое плотных порозовевших от вина мужчин с малоосмысленными, деревянными лицами и две некрасивые, широкоплечие женщины, нарядно, но пестро одетые. Официантка подавала на этот стол то одно, то другое; толстенький повар в белом, лихо заломленном колпаке прямо из кухни принес сюда на сковородке что-то фырчащее и от жара даже подскакивающее.

— Такие люди, — сказал Нетёлов, отставляя тарелку с остатками курицы, — не знают, куда тратить деньги.

Они посматривали на этот столик: Лариса Николаевна — спокойно, как бы не замечая; Дмитрий же Устинович — хмуро, с раздражением. Его злило, что какие-то — вероятно, торговые хапуги — так привольно и беззаботно бражничают, а он — человек интеллигентного труда — не может себе позволить, чтобы…

— Ну, а если у вас, — кротко улыбаясь, спросила Лариса Николаевна, — были бы большие деньги, вы знали бы, куда их тратить?

— Я?.. Смешно!.. Ну, конечно! — Дмитрий Устинович, медля, соображая, провел рукой по русым волосам. — Да, думаю, что знал бы… Во всяком случае, не на рестораны.

Лариса легким движением пальцев пододвинула к себе вазочку с черносливовым компотом.

— Этому я охотно верю… — сказала она. — Ну, а все же, на что именно?

Как всякий тридцати-сорокалетний горожанин, Нетёлов схватился за автомобиль, в крайнем случае, мотоцикл. Ну, еще неплохо — квартира, обстановка…

— Уверена, что у этих людей, — Лариса Николаевна повела бровью в сторону соседнего столика, — тоже есть и машина, и обстановка. За квартиру не ручаюсь, они у нас, в общем, не продаются. Ну, что еще? Четыре, пять… десять костюмов? Сундук с отрезами? Дурацкая радиола? Серебряный самовар? Хрустальные люстры? Ну что?

Нетёлов почувствовал, что Лариса наступает, перечисляет какие-то мещанские радости. Он же — не очень быстрый на соображение — не может сразу назвать что-то хорошее, благородное, что можно было бы осуществить на большие деньги. И это злило, отдаляло его от женщины, которая ему нравилась. Да, все-таки насколько лучше, когда он что-то говорит, утверждает, а его охотно слушают, тут же соглашаются… Но вот на ум пришло то, что нужно.

— Ну, я мог бы собирать библиотеку…

Однако и это было уничтожено Ларисой: собирают библиотеку, как известно, постепенно, собирают люди с обычным заработком. И главное: для этого нужны не столько деньги, сколько любовь к книгам, которой у него, у Дмитрия Устиновича, кажется, нет…

— А покупать просто так, чтоб только вложить деньги, — добавила она, отодвигая вазочку с косточками из-под чернослива, — это все равно что в сундук складывать отрезы…

Ну, вот опять! И так легко, просто все полетело к черту… Да еще, оказывается, он книг не любит. И будет собирать их как в сундук… Природная обидчивость просила, требовала насупиться, нахмуриться, но он посмотрел на Ларису, которая допивала остатки рислинга в своем бокале, и на лице ее не заметил и тени торжества — нет, в ее глазах было то милое, доброе и какое-то родное выражение, которое он любил.

Нетёлов расплатился, и они вышли из ресторана.

Часы показывали без чего-то семь, служилый народ уже прошел, но на улицах было еще людно. Переулками они дошли до Трубной площади. Длиннотелый трамвай тяжело лез на Сретенскую гору. Они двинулись за ним, поравнялись с бульваром и вошли под деревья.

Разговор, начатый за столиком, все продолжался.

— В том-то и дело, — говорила Лариса Николаевна, усаживаясь на первую скамейку, — что в наших условиях некуда тратить большие деньги. Из литературы мы знаем, как с ними поступали раньше. Если человек имел капитал, то он его пускал в дело: строил фабрику, или покупал землю, или вкладывал в какие-нибудь акции, в выгодные предприятия — то есть чтобы большие деньги приносили бы новые деньги… У нас же этого нет…

— Это другой вопрос! — как всегда, не принимая чужого и упрямо отстаивая свое, сказал Нетёлов. — Вы говорите о том, когда деньги добывают деньги, а у нас речь шла о другом: как и на что можно истратить большие деньги.

— Вы просто не хотите дослушать. Именно потому, что такие деньги у нас не пускаются в оборот и не могут пускаться, остается только их истратить на что-нибудь… А это не так просто, непросто, когда их много…

И она напомнила судебные отчеты, где живописалось веселое, но довольно однообразное времяпрепровождение: рестораны, попойки, дележ добычи; затем — для сундучного хранения — массовая закупка часов, колец, отрезов и, как вершина возможного приобретательства, — сооружение дачи.

— И все же, — добавила она, — по тем же газетным заметкам мы знаем, что у этой публики еще много оставалось в наличности, и они прятали просто в кубышку…

Нетёлову не терпелось возразить. Он поднял с земли опавший лист и, пока Лариса говорила, мелко, по бледным прожилкам, надрывал его.

— Не об этом! Зачем же! — он отбросил лист. — Зачем же, простите, брать какую-то шпану!.. Людей, далеких от культурных запросов, когда…

— Но вы-то!.. Вы-то! — поддразнивая, вдруг воскликнула Лариса. — Вы-то, молодой человек с запросами, ведь так ничего иного, умного, не придумали? Значит, случись это с вами — тоже рестораны и сундуки? Да?

В другое время, с другим человеком Нетёлов, пожалуй, стал бы это самолюбиво опровергать, что-то доказывать, в придачу еще надулся бы — он не любил подшучиваний над собой. Но тут, сейчас вдруг улыбнулся…

6

Анекдот о трех картах сильно подействовал на его воображение…