Иные миры. Средиземноморские уроки бегства от истории - Федерико Кампанья

словами «Свят! Свят! Свят!»[133], он позаимствовал тройной атрибут величия; и, подобно невыразимому Единому неоплатоников, окутал себя аурой тайны. Теперь Тот олицетворял соединение любых противоположностей – женского и мужского, человеческого и божественного, вымышленного и реального. Так Тот превратился в Гермеса Трисмегиста – «Гермеса Триждывеличайшего».

Гермес Трисмегист выступал в качестве спасательной шлюпки, на которой оставшиеся в живых обитатели погибающего мира могли выплыть за пределы исторических трагедий. Станет он проводником и в нашем путешествии по средиземноморскому воображению, чтобы мы смогли предпринять еще один шаг вперед и вверх, где наконец увидим проблеск света.

12

Жизнь во времена поздней Античности была очень хрупкой. Войны, эпидемии и голод обрушивались на людей с непостижимой жестокостью, а порабощение миллионов людей наводило на мысль, что человеческую жизнь в конечном итоге не отличить от безгласного существования машины.

Средиземноморье погрузилось в очередной кошмар истории. Однако на помощь приходил Гермес Трисмегист, учивший, что кошмары истории суть не более чем дурные сны. Они могут быть ужасными, наполненными болью и даже смертоносными, но их попытки умалить человеческое достоинство обречены на провал. Лишить людей их божественной сущности способна лишь единственная катастрофа – невежество:

Ибо человек – существо божественное ⟨…⟩ Или, скорее, не побоимся сказать правды, настоящий человек выше их [божеств] или, по крайней мере, равен им.

Действительно, ни один из небесных богов не покидает своего круга, чтобы прибыть на землю, тогда как человек возносится в небо и измеряет его. Он знает то, что вверху, и то, что внизу; он знает всё в точности, и, что еще более важно, что ему необязательно покидать землю, чтобы вознестись в небеса ⟨…⟩ И осмелимся сказать, что человек – смертный бог, а небесный бог – бессмертный человек[134].

«Это большое чудо, о Асклепий, человек – животное, достойное уважения и обожания»[135], – утверждал Гермес Трисмегист. Но еще одним великим чудом был целый мир, в котором даже пылинка заключала в себе устройство Вселенной, а в каждом мгновении таилось зерно вечности. Само существование любого существа есть чудо, поскольку оно выходит за рамки своего зримого присутствия – точно так же как смысл слов выходит за пределы звуков и знаков, используемых для его выражения.

Эту жизненную силу, которая одушевляет и преодолевает всё, это всеобъемлющее существование мы можем назвать «Богом».

Ибо Бог-Отец-Благо есть не что иное, как существование всех вещей, даже тогда, когда их еще нет. Это существование вещей – вот Бог, вот Отец, вот Благо, и ничто иное[136].

Бог пребывает внутри мира – но и мир пребывает внутри Бога. Вселенная с ее планетами и звездами существует в бесконечном пространстве, имя которому Нус (Разум Бога). Наблюдаемый мир и его творения суть божественные мысли, которые Бог наделяет «присутствием», вызывая их в своем сознании, во многом подобно тому, как человек вызывает в памяти воспоминания.

Если на мгновение перенестись на несколько столетий вперед, то космологическое визионерство Гермеса Трисмегиста можно будет проиллюстрировать примером из области современных технологий. Мы могли бы сказать, что Разум Бога напоминает софт видеоигры, запущенной на компьютере, а физическая реальность нашей вселенной – это эквивалент потока изображений на экране. Различные предметы и персонажи, появляющиеся на экране, можно рассматривать в качестве отдельных сущностей лишь тогда, когда они интерпретируются в рамках сюжета видеоигры. Но на самом деле все они выступают манифестациями создающего их программного обеспечения – точно так же предметы и живые существа, населяющие мир, являются лишь эманацией (outpouring) Разума Бога.

Однако для софта еще требуется «железо» – та опора, благодаря которой сюжеты появляются на экране, состоящая при этом из совершенно иной субстанции. Сущность Бога можно сравнить именно с таким «железом» – аппаратным обеспечением, – поскольку благодаря ей существует всё сущее в мире, но сама она к нему не сводится. Именно так возникает непрозрачность реальности для нашего взгляда: существа нашего мира неспособны понять истинную природу Бога, подобно тому как персонажи видеоигры не могут постичь «железо» как иную форму существования, которая позволяет существовать им самим.

В действительности большинство существ нашего мира даже не осознают, что являются всего лишь порождением божественного Разума. Как утверждал Гермес Трисмегист, на такой уровень саморефлексии способно лишь одно существо – человек. Человек выступает той частью космического «софта» – Разума Бога, – которая была задумана для того, чтобы оглядываться на собственные творения и удивляться незримым структурам реальности.

Правда, на этом сходство с функционированием компьютера заканчивается. В отличие от компьютерного «железа», сущность реальности не сводится к тленной материи. Сущность Бога вечна, она пребывает по ту сторону времени и пространства – и разделяет свою вечность со всем, что существует внутри ее Разума. Несмотря на то, что существа этого мира кажутся друг другу смертными, такое представление есть лишь следствие ограниченности их знаний о реальной природе космоса – на самом деле всякой вещи во Вселенной принадлежит та же самая вечность, которой обладает воображающий ее божественный Разум. Таким образом, утверждал Гермес Трисмегист, всякое живое существо бессмертно:

И нет в нем [космосе] ничего, ⟨…⟩ что бы не было бы живым. Ничего мертвого не было, нет и не будет в мире ⟨…⟩ Как в Боге, в образе Вселенной, в полноте жизни, могли бы быть вещи мертвые?.. Ничего не разрушается и не исчезает, это только слова сбивают нас с толку; не рождение есть жизнь, но ощущение; не изменение есть смерть, но забытье. А если так, то всё бессмертно: материя, жизнь, ум, дух, душа – всё то, что составляет живое существо[137].

13

Гермес Трисмегист открывает головокружительную перспективу. Его космос одновременно является множественным и единым, подобным единому разуму, наполненному бесконечными мыслями. Составляющие его материальные объекты и зримы в качестве тел, и незримы в тайне своего существования, едва уловимы в своем присутствии и при этом состоят из вечной субстанции Бога. Ни одно сущее в принципе не может умереть или быть уничтожено – оно постоянно проскальзывает в мир и ускользает из него, подобно мыслям, которые входят в сознание и выходят из него. В конечном счете реальность напоминает сон, в котором осознание Бога происходит подобно тому, что испытывает человек, видящий осознанное сновидение. Порой Бог теряет себя в созерцании собственных снов-творений, а порой оглядывается на себя глазами людей.

Однако здесь возникает проблема: если люди являются эквивалентом самосознания Бога, то почему их понимание реальности настолько затуманено? Почему они неспособны проникнуть в невыразимую тайну существования?

Эти философские вопросы, возможно, будут выглядеть не столь абстрактно, если приложить их к нашему способу понимания самих себя. Мы сами тоже видим себя лишь частично. Глядя