Иные миры. Средиземноморские уроки бегства от истории - Федерико Кампанья

богоненавистников общим термином «гностики». В книгах по истории это направление обычно упоминается как маргинальный феномен на фоне восхождения великих монотеистических религий. Между тем в описываемые времена его пессимистическая проповедь находила отклик у множества людей и ряды гностиков пополнялись во всех уголках Средиземноморья.

Доктрина гностиков была настолько популярна среди язычников, что философ-неоплатоник Плотин счел необходимым выступить с ее публичным опровержением в попытке остановить ее распространение среди своих учеников[140]. А христианским богословам приходилось защищать ортодоксию от гностических аргументов столь часто, что полемика с ними превратилась в стандартное упражнение церковной риторики.

В какой-то момент христиан-гностиков стало так много, что они почти установили контроль над официальной церковью. Например, первый канон христианских текстов был создан анатолийским гностиком Маркионом Синопским. Еще один гностик, египетский богослов Валентин, был настолько влиятельной церковной фигурой, что претендовал на пост Римского епископа, то есть папы римского. В случае победы Валентина на выборах история христианства приняла бы совершенно иной оборот – однако он проиграл и покинул церковь, основав собственную религиозную общину.

Впрочем, большинство гностиков держались в стороне от борьбы за теологическую гегемонию, предпочитая поберечь силы для единоверцев – тех единственных, кому был дарован гнозис (истинное знание). Гностические общины, принимавшие в свои ряды разочарованных в своей вере иудеев, христиан, язычников и зороастрийцев, существовали разрозненно, в анархической гармонии различий. У них не было общей церкви и общих догм, а их сюжеты, посвященные природе мира и тайне его происхождения, обладали лишь родовым сходством друг с другом.

Но затем, по прошествии нескольких столетий, гностики исчезли, сломленные религиозными репрессиями. К концу эпохи Античности культурное наследие богоненавистников было практически уничтожено. Гностические тексты больше не переписывались, а их идеи были вычеркнуты из истории – за исключением тех, которые сохранились в древних полемических сочинениях христиан, направленных против ересей. Хотя гностические настроения спонтанно возникали и в средневековых еретических сектах, опыт первых гностиков был предан забвению.

Но однажды утром в 1945 году два брата-египтянина отправились на целый день работать в поле – в засушливой сельской местности неподалеку от города Наг-Хаммади. Их лопаты наткнулись на неожиданную находку – большой глиняный кувшин, из которого высыпался целый ворох древних манускриптов. Братья принесли свою находку домой и показали ее матери. Та была не в силах понять содержание текстов, но догадалась, что манускрипты были написаны на коптском – языке египетских христиан. Поэтому несколько свитков тут же были отправлены в печь – разжечь огонь для ужина: женщина не собиралась хранить дома христианские тексты. Однако братья смекнули, что могут заработать, продав их городским антикварам. Именно так началась одиссея этих древних текстов, годами переходивших из рук в руки, пока часть из них не оказалась у выдающегося ирановеда Анри Корбена, который первым понял их значимость. Спустя еще несколько десятилетий они были опубликованы и переведены на современные языки.

Эти тексты, получившие название папирусов из Наг-Хаммади, вернули нам голос гностиков поздней Античности[141][142]. В них рассказывается о злом боге Ялдаваофе, о его свите злонамереннных архонтов, создавших наши несовершенные человеческие тела, и о царстве за пределами космоса, от которого получили свою искру наши души. В них же излагается история нашей матери Софии, ее падения и попыток Спасителя вызволить ее наследие, заключенное в нас. Посредством этих текстов наш Отец, андрогинный Чуждый Бог, раскрывает наше давно замалчиваемое происхождение.

17[143]

Все гностические группы объединяла одна и та же интуиция: сотворение мира было космической катастрофой, однако люди могли внести свою лепту в то, чтобы обратить ее вспять. Пожертвовав сложностью разных гностических сюжетов, можно представить панорамный обзор их общей концепции и попробовать дать единое изложение тех удивительных космогонических историй, которые представлены в библиотеке Наг-Хаммади.

Приступить к этому рассказу необходимо с формулировки «Вначале…» Правда, гностики считали, что в начале Вселенной не было ничего – была одна лишь Бездна. Ни одно слово, понятие или образ неспособны передать ее природу, никто и ничто не может ее постичь. Вначале Бездна обладала мыслью без содержания. И Бездна соединилась с этой мыслью, подобно тому как мужчина соединяется с женщиной, они слились в единое и совершенное андрогинное существо.

Из этого союза возник каскад других существ – Эонов. Каждое из них олицетворяло одно из скрытых свойств Бездны. А вместе они составляли божественную Полноту (Плерому), в которой Бездна видела себя явленной. Эоны не являлись абстрактными понятиями – то были существа, обладавшие собственной жизнью и характером. Они были наделены желаниями, а следовательно, и слабостями. Ирония заключалась в том, что Эон, воплощавший способность к божественной Мудрости – Софии, был в этом божественном семействе наименее мудрым. София отказывалась принять непостижимую тайну Бездны и желала вернуться к своему происхождению и разгадать его.

За эти амбиции София заплатила высокую цену. Ее устремления не только пошли крахом – она была изгнана из своего семейства и исторгнута из Плеромы. Но ее невоплощенное желание не исчезло, оно лишь нарастало внутри нее, пока не стало живым. Затем оно сгустилось в полуаморфную темную массу, обрело разум, стало двигаться и приняло мужской облик.

София вырвала это желание-мужчину из себя, однако он не погиб. Он рос в одиночестве, и некому было руководить его ужасающей силой. У этого существа было тело змеи, морда льва и глаза из пламени. Поскольку он не мог видеть ничего вокруг себя, он считал себя единственным существом, присутствующим во Вселенной. Он построил для себя трон, который назвал Небом, и подножье этого трона – Землю. Затем он создал семерых помощников, которых нарек архонтами – правителями, и поручил им управлять миром. Кроме того, он создал «бюрократию» из ангелов и архангелов – всего их насчитывалось 365, – поручив им управление временем. Завершив всё это, он собрал своих подданных и провозгласил: «Я бог, и нет другого, кроме меня!» Но вдруг с высоты раздался голос: «Ялдаваоф, ты не единственный бог! Выше тебя есть Бездна и я, от которой ты произошел». Так говорила София, дав ему имя Ялдаваоф.

Услышав голос матери, Ялдаваоф закричал громче: «Я, я бог-ревнитель, и нет другого бога, кроме меня»[144]. Но явление Софии потрясло царство Ялдаваофа. Все узрели красоту ее облика, когда ее отражение на мгновение озарило мировые воды.

Ялдаваоф велел своей свите подойти ближе и прошептал: «Увиденное и услышанное вами есть наш враг, желающий уничтожить наш мир. Мы должны сразиться с ней! Создадим существо по образу ее и подобию, дабы больше не было у нее охоты нападать на нас, и размножим его, дабы в нашем услужении было множество рабов»[145].

Архонты, ангелы и архангелы тут же принялись за работу. Каждый из них создал отдельную часть человеческого тела, а справившись