Встречи с Британией - Олег Сергеевич Васильев

что, уже находясь под следствием, Стоунхауз умудрялся продолжать все ту же аферу с раздвоением: он заявил суду, что не имеет средств и просит бесплатной адвокатской помощи, в то время как на счетах Маркхэма в двух швейцарских банках во время следствия были обнаружены 87 тысяч фунтов стерлингов.

68 дней продолжался процесс в центральном уголовном суде Лондона Олд Бэйли. В итоге суд приговорил Стоунхауза к семи годам тюремного заключения.

Ломают голову английские тюремные власти, куда и как разместить столь именитого гостя. Не часто все-таки приходится иметь дело с членами парламента, угодившими за решетку.

И МУЗЫ, И МУСОР...

«ЗВЕЗДА» С ОСТРОВА БЬЮТ

В один из праздничных дней шла телевизионная передача с участием самодеятельных артистов. Выступали лохматые парни с гитарами из Лидса, какая-то уже не первой молодости дама лихо стучала каблуками чечетку, дуэт братьев-близнецов исполнял народные песни. Ведущий многозначительно намекнул на сенсационный номер в конце программы. Этот намек удержал меня у экрана телевизора.

И вот она, сенсация, — на экране девчушка десяти лет — как объявил ведущий, — маленького роста, в белых носочках, в широкой юбке с бретельками. На первый взгляд она показалась вообще ребенком дошкольного возраста.

Оркестр грянул заводной мотив, дитя раскрыло рот и запело не по-детски сильным, грудным, иногда срывающимся голосом: «Мама, он строит мне глазки. Мама, он хочет жениться на мне».

Смотреть на девчушку стало немного стыдно и неловко: сочетание детского лица с недетским голосом, сочетание энергичных заученных жестов — таких типичных для взрослых женщин, поющих с эстрады, и таких неестественных для девочки — с детским выражением глаз; сочетание пошлых, неуместных для десятилетней слов со всем ее обликом — носочками и бретельками, было, скажем прямо, странно. И все-таки голос звучал необыкновенно, и вопреки всем визуальным впечатлениям было ясно: в этот вечер на горизонте английской популярной музыки замерцала новая звезда. Девчушку звали Лина Заварони.

Вскоре в магазинах появилась маленькая пластинка с двумя песенками в исполнении Заварони. В первую же неделю было продано четверть миллиона экземпляров, Лина стала появляться в программах телевидения все чаще. Манеры ее стали еще более механическими. Затем увидела свет долгоиграющая пластинка с 11 песнями. Лина выступила с концертом в Блэкпуле. Газеты запестрели интервью с ней. Американская фирма грамзаписи подписала контракт на выпуск второй долгоиграющей пластинки. Вскоре девочку повезли в Соединенные Штаты Америки, где она выступала в разных городах по телевидению и с эстрады. Рекламная фирма «Роджерс, Коуэн энд Бреннэр» отвалила полмиллиона долларов на организацию поездки по стране.

Так за какие-то полгода стремительно взлетела новая эстрадная звезда.

Вскоре дела привели меня на маленький остров Бьют у берегов Шотландии. Вдоль моря тянулись ряды отелей, пансионатов, ресторанов и кафе, все говорило о том, что туристы здесь желанные гости. Первое, что бросилось мне в глаза при выходе с парома на берег, — небольшой киоск с бутербродами и мороженым, над которым красовалась бело-голубая надпись: «Заварони». Местный житель охотно пояснил: «Да, да, этот торговец — близкий родственник знаменитой Лины. Семья — выходцы из Италии, но это было несколько десятилетий назад».

Оказалось, что городок Ротси на острове Бьют — родина маленькой певицы.

Случается иногда то, что называют журналистским везением: уезжая через два дня с острова, на пристани в группе взрослых я увидел маленькую девочку. Взгляда было достаточно, чтобы узнать в ней уже знакомую по фотографиям и телеэкрану Лину Заварони. Рядом с Линой стояла мама — скромная молодая женщина, и папа — темноволосый парень с усами. Я попросил у матери разрешения сфотографировать девочку.

— Нет, нет, — замахала рукой мама, — вон стоит антрепренерша Лины, спросите у нее.

После переговоров антрепренерша Дороти Соломон дала разрешение снять девочку. Оказалось, что мадам Соломон привозила Лину из Лондона на побывку к родным на субботу и воскресенье.

Затем последовал получасовой путь на пароме и неизбежное интервью.

— Знаете, я довольна, что стала знаменитой. — Лина говорит, все время ерзая на скамейке, иногда хихикая. — Директор нашей школы мистер Маккинери заводит мою пластинку по школьному радио каждое утро после молитвы и очень гордится мною, а раньше и понятия обо мне не имел. А однажды, когда я провинилась, наказал меня: заставил смотреть, как мальчишки в футбол играют. Заставил, потому что я сказала ему, что мне неинтересно смотреть футбол.

Свои первые десять лет Лика прожила в Ротси. Отец из семьи итальянцев, служит в пивном баре, летом он там играет на гитаре и поет для посетителей. Мать — шотландка, хлопочет дома с детьми. Родители давали девочке десять пенсов в неделю на личные расходы. На них она с подружкой брала лодку напрокат на местном пруду и каталась там по целому часу. Но самым большим наслаждением для девочки было пение. Она устраивала вместе с соседскими детьми уличные представления у порога своего дома.

— Я изображала знаменитую певицу Кармен Миранду — надевала мамины туфли и подкрашивала губы, когда мама не видела. Я выходила на улицу, собирала мальчишек и пела им, но они не хотели меня слушать. Поэтому я стала копить свои карманные деньги — прощай, лодка! — и, накопив достаточно, покупала коробку конфет. Затем я говорила мальчишкам: приходите смотреть мое представление — получите конфеты. Они всегда приходили, но тут же сматывались, получив свои леденцы.

Петь по телевидению, — с ребячьей непоследовательностью и непосредственностью Лина перескакивает на другую тему, — никакой разницы. Просто нет мальчишек, а нужно смотреть в телекамеру с красной лампочкой и представлять себе, что поешь для одного человека. Никак не могу понять, куда девается в студии моя тень? Она почему-то исчезает.

Получив возможность петь перед громадной аудиторией, девочка явно наслаждается славой. Еще бы! В прошлом году, когда она была еще «никто», она впервые с родителями ездила на один день в Глазго. А в нынешнем где только не была. И в Америке!

— А ты живешь сейчас в Лондоне, Лина?

— Да, у миссис Соломон. Она наняла мне учителя по пению, он ходил шесть недель, платья мне покупают на Нью Бонд-стрит, знаете, это самая дорогая улица в Лондоне. И еще миссис Соломон дает мне фунт в неделю на расходы, если я за неделю почти не съем сладкого.

— ???

— Да, сладкого, чтобы не толстеть, а то буду плохо смотреться с эстрады.

— А в школу ты