Поэтика Егора Летова: Беседы с исследователями - Юрий Викторович Доманский

что интересно: получается, действительно, завершение второго периода и начало третьего знаменуется той альбомной дилогией, о которой вы сказали. И «Иваново детство» находится, таким образом, в начале третьего периода. Правильно?

А. Н.: Да. И сам Летов говорил об этом периоде, я снова приведу цитату: «Дело в том, что мы стали уходить в такие области, которые требовали все более и более углубленного мистического опыта». Этот мистический опыт был использован при создании песни «Прыг-скок», и как мы знаем, при написании других текстов. Очевидно, в «Ивановом детстве» есть элементы шаманства, мы их видим. Припев: «В левой стороне груди шевелится травка, палка перегнулась, я буду жить долго», – похож на заговор. Это словесная формула заговора, на самом-то деле.

Ю. Д.: Да, и сама фраза – мы снова и снова к ней возвращаемся – «я буду жить долго», действительно, напоминает какое-то заклинание. То есть, такое ощущение, что если человек будет повторять эту фразу, то он будет жить долго. Он тем самым внушит миру необходимость своего долгого существования.

А. Н.: И эта фраза идет рефреном.

Ю. Д.: Да, потому что при публикации стихотворения это пятистишие оказывается в финале, а в песне оно – повторяемый сегмент, то есть, идет как припев.

А. Н.: Да, это припев, а припев имеют далеко не все песни Летова. Я не смотрела в пропорции, но сейчас мне навскидку кажется, что соотношение примерно равное. То есть наделение песни припевом имеет особый смысл, этот смысл несут именно повторяющиеся строки.

Ю. Д.: Сейчас я попробую в следующем вопросе совсем чуть-чуть отвлечься от нашей магистральной темы, к которой мы, конечно, потом вернемся. Я обратил внимание, что, в отличие от подавляющего большинства песен этого периода, у «Иванова детства» всего лишь два концертных исполнения, датируемых 1990 годом, если верить сайту «ГрОб-хроники», а не верить ему у нас нет никаких оснований. Это выступление в Иркутске и выступление в Киеве. Анна Сергеевна, как вы думаете, почему так мало? С учетом огромного количества концертов, с учетом того, что песни идут из концерта в концерт. Иногда просто какие-то многостраничные списки городов, где та или иная песня исполнялась. Здесь произведение явно знаковое и явно сценическое.

А. Н.: Я могу только предполагать, на самом деле… Возможно, эта песня имела какое-то большое личное значение для Летова. Вероятно, она была сопряжена для него со слишком большими эмоциональными затратами. Может быть, эта песня просто оказалась для него слишком личной. Я вот была на трех живых концертах и слышала несколько песен все три раза, например. У него есть произведения, которые исполнялись очень часто. Не скажу, что машинально, потому что машинального исполнения на концертах Летова, в принципе, не замечено, но, привычно. А эта песня… Видимо, он не считал возможным исполнять ее при аудитории.

Ю. Д.: Тем не менее, дважды она была исполнена. И здесь возможен еще такой вариант, что оба этих исполнения 1990 года убедили автора в том, что она не для концертов.

А. Н.: Мы можем вспомнить, например, Блока, который «Двенадцать» не исполнял никогда. То есть, это не исключительное явление.

Ю. Д.: Тем интереснее посмотреть на какие-то вещи. И знаете, нельзя не обратить внимания, глядя даже на печатный текст, что, как и положено в песенной поэзии, очень много повторов. Причем зачастую это повторы анафорические. И вот тут вот частотным словом оказывается слово «просто», которым, если не считать заглавия, песня начинается. Потом оно воспроизводится как анафора. В общем-то, если брать, скажем так, живой язык, у многих оно является словом-паразитом по сей день.

А. Н.: Словом-паразитом и таким заведомым оправданием. С «просто» мы часто начинаем объяснение, мы начинаем оправдываться. Здесь понятно: если Летов говорит «просто», то это совсем непросто. Это наоборот, конечно. Я думала, почему здесь это слово употребляется, почему именно оно открывает текст. Я думаю, что если его перевернуть, если понять, что «просто» в художественном пространстве Летова – это как раз сложно, то здесь подчеркивается сложность человеческого бытия. Летов все время говорит о сложности человеческого бытия. Мы помним, он подчеркивал, что все песни «Гражданской обороны» – это песни о любви, радости и свете, вернее о том, как тяжело, когда их нет. И «Иваново детство» – это о том, как непросто, когда нет вот этих любви, радости и света.

Ю. Д.: То есть, просто – это не просто?

А. Н.: Разумеется.

Ю. Д.: Как часто и бывает в лирике.

А. Н.: Здесь как будто идет объяснение ситуации, называются причины: «Просто охотник ни разу не промазал, просто птичка летать не научилась». Это причины того, почему жизнь Ивана оказалась так коротка: «Тесто затвердело слишком быстро». Это процесс освобождения от тела. Что происходит? Произошло вот это, произошло вот это… Называются причины, и в конце мы получаем итог: «Палка перегнулась, я буду жить долго». Припев является итогом лирического повествования.

Ю. Д.: И вот в этой связи я не могу пройти мимо каких-то мотивов, о которых хочу спросить: «Тесто затвердело слишком быстро», – тесто куда-нибудь отсылает?

А. Н.: Я думаю, что это башлачёвское тесто, скорее всего, которое из звезд замешивается и, чтобы на всех его хватило. Это метафора любви, всеобщей любви ко всем. Вот здесь оно слишком быстро затвердело. Все не получается у лирического героя: мы видим, что его телесное существование не удается, «охотник не промазал», «птичка летать не научилась» и так далее. Даже «варежка потерялась». Телесная жизнь полна лишений, и тогда наступает вот эта послежизнь.

Ю. Д.: И в этой связи, конечно, важен трамвайчик: «Просто трамвайчик взял да и поехал под откос, под откос», – он может быть рассмотрен как цитата?

А. Н.: Да, это тот трамвай, который проходит через весь двадцатый век, через литературные тексты: от Гумилева, Булгакова, через «Доктора Живаго» к Янке Дягилевой и Летову. У него есть стихотворение «Трамвай задавит его наверняка» и песня «Трамвай задавит нас наверняка» [авторское название «Трамвай» – прим. ред.]. Это два разных текста. И я не могу не вспомнить Янкины «Трамвайные рельсы». То есть, это один и тот же контекст.

Ю. Д.: Но здесь получается, что трамвай поехал под откос.

А. Н.: Летовский герой всегда проходит путь. Это герой-путешественник. Трамвай свернул с рельсов, жизнь лирического героя идет не туда, куда нужно. Жизнь пошла под откос. Это песня о неудачах, и трамвай пошел под откос по той же причине.

Ю. Д.: И если уж продолжать разговор о Башлачёве, то уже упомянутое «в пустоте да не в обиде» – это