Гремлин за переборкой - Наталья Сергеевна Филимонова

А после выхода в гиперпространство ловить и вовсе нечего. У пиратов есть буквально несколько минут, пока мы выходим из атмосферы, а затем — за пределы звездной системы и идем на разгон.

Навигатор, не отрываясь, тарабанит по клавишам, делая расчеты траектории и сразу перебрасывая готовые фрагменты пилоту. Заготовки для всех экстренных случаев всегда делаются заранее, ведь может оказаться необходимо принимать решения вот так, в считанные минуты. Но сейчас нужно сделать массу поправок с учетом непредвиденных факторов, точных координат старта, положения планеты относительно ее звезды и прочего. Ошибка в навигации на околосветовых скоростях обойдется слишком дорого — корабль просто размажет о любой встречный космический объект. Строго говоря, расчеты делает искусственный интеллект — иначе это было бы невозможно с такой скоростью. Но в каждом случае ИИ предлагает веер вариантов — и выбор между ними, лавируя между рисками и оценивая шансы, делает уже человек. Егор Милецкий — опытный навигатор, он уже много лет рассчитывает трассы «Принцессы», да и до нее налетал немало.

Пилот так же неотрывно следит за приборами, вцепишись в штурвал. Вряд ли Фрэнки О'Келли когда-либо мог представить, что придется самостоятельно вести корабль в такой ситуации. Он всего лишь третий пилот, да и возраст… О'Келли всего несколько лет как закончил академию, и место на «Принцессе» — небывалый взлет в его карьере. Небось, все бывшие сокурсники завидовали. Он с нами только третий рейс.

Пол чуть дернулся, и невидимый груз, придавливающий меня к нему, исчез. Я вдохнула поглубже. Из атмосферы вышли. Осталось…

Корабль основательно тряхнуло, и я, успев подняться, снова рухнула на четвереньки. Чем это по нам? Ничего, чем бы ни палили — броня у «Принцессы» хороша… впрочем, пираты должны бы это знать, если ждали именно нас. На что же они рассчитывали?

И в ту же секунду стало ясно — на что.

Потому что старший механик, на которого я не обращала внимания, оказывается, успел не только отстегнуться, но и вытащить бластер. И даже прицелиться — в Хейзл.

* * *

Выстрел последовать не успел. В конце концов, зря я тут, что ли, валяюсь? Это пилоту с навигатором от своих приборов никак не оторваться, на что и был расчет.

На самом деле старший механик Кристинс мог избавиться от Хейзл за долю секунды — и, честно говоря, помешать ему никто не успел бы. Но он почему-то медлил. И бластер в его руке откровенно дрожал.

…Зачем он вообще привел сюда пилота и навигатора? Как большинство членов экипажа, они не знали расположения аварийной рубки и не имели доступа в нее.

Хотя, с другой стороны, очевидно, что в крайнем случае Хейзл с ее опытом могла поднять корабль в воздух и сама — и даже вывести из атмосферы. Возможно, даже проложить курс по приборам — рискованно, но всяко лучше, чем сидеть на пиратской планете и ждать гостей.

Значит, главным для него было вывести из строя отставного капитана, а для этого сначала — усыпить ее бдительность и дождаться, когда все будут слишком заняты взлетом.

Неизвестная девица в аварийной рубке, конечно, оказалась сюрпризом, но кто станет принимать во внимание случайную пассажирку?

Лучше всего из моей позиции было бы швырнуть чем-нибудь. Не в голову, разумеется — только в руку, чтобы сбить прицел. Да, рискованно в тесной закрытой рубке, но иначе в момент удара Кристинс может выстрелить просто от неожиданности, а то и случайно.

Увы, швыряться оказалось нечем. Незакрепленных тяжелых предметов в аварийной рубке по определению быть не могло. И Джека с его волшебными дротиками под рукой тоже не было.

Что я умею действительно отлично — это двигаться очень быстро и абсолютно бесшумно. Меня этому долго учили, и эта наука не раз пригодилась мне, пока я скрывалась на борту.

Мне понадобилось несколько секунд — пока Кристинс вскидывал бластер и отчего-то медлил — чтобы, не отрывая головы от пола, змеей проползти к его креслу. А затем молниеносно взвиться, резко вскидывая руку — чтобы ребром ладони резко ударить снизу вверх по бластеру, вышибая его из пальцев механика. В последнюю секунду тот все-таки успел нажать на спуск — но выстрел ушел в сторону и вверх.

Оценивать, повреждено ли что-то из приборов, было некогда. Следующим резким движением я все так же ребром ладони ударила механика в висок. И ничуть не удивилась, когда подскочившая с другой стороны Хейзл заломила ему руку болевым приемом.

Да, хрупкая пожилая женщина едва ли справилась бы с крупным мужчиной силой. Но на нашей стороне было не только численное преимущество, но и опыт Хейзл, изучавшей боевые искусства, и внезапность.

Впрочем, надеяться, что вдвоем мы его все-таки запинаем, капитан Суарес не стала и, используя секундную заминку, выхватила из-за пояса электростаннер. Боевое оружие ей как лицу гражданскому теперь не полагалось, но, думаю, ходить безоружной вовсе ее не заставило бы ничто на свете. Как бы странно это ни сочеталось с платьями в цветочек.

Короткий разряд надежно вырубил Кристинса, который обмяк в кресле, уронив руки.

Пилот и навигатор, дружно оглянувшись на долю секунды и удостоверившись, что все в относительном порядке, снова уставились на приборы — от их действий сейчас зависели жизни всех на борту.

Мы с Хейзл переглянулись.

— Я знаю, где добыть скотч, — сообщила я и получила одобрительный кивок. Неизвестно, когда Кристинс очнется, но лучше бы не давать ему возможности напакостить.

Пока бегала за скотчем, не переставала размышлять. Первого пилота я знала не слишком хорошо. С год назад его перевели к нам с другого корабля компании. Мог ли он быть предателем и шпионить для пиратов? Понятия не имею.

А вот Стива Кристинса я знала отлично. Пусть даже в качестве Хона старалась лишний раз не попадаться ему на глаза. Но все механики отзывались о нем с уважением. Работал он на «Принцессе», по-моему, с того момента, как она сошла с верфи.

А еще я знала, что из каждого рейса он старался привезти какую-нибудь диковинку для маленькой внучки, которую не так уж часто удавалось видеть. О девочке, как и о своей дочери, он всегда охотно и с гордостью рассказывал. И в такие моменты вокруг его глаз собирались улыбчивые морщинки.

И мне не верилось, что он с легкостью обрек на смерть или что похуже десятки детей на борту «Принцессы». Да, я знаю, что есть люди, любящие и внимательные к собственным детям и близким и при этом абсолютно равнодушные к страданиям чужих. Но… нет. Я