Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

Я мерил шагами кабинет Морвена, пытаясь заставить свой закипающий мозг работать рационально. Ведь я сам скрыл от Виктории огромную, фундаментальную часть правды о себе.

Ещё там, в Эбонхолде, после того как я спас её и Эн, я назвался ей обычным боевым генералом, который просто патрулирует свои пограничные земли. Эн и Морвен тогда сразу поняли мою игру и подыграли, не выдав меня.

Я делал так всегда: вёл тайные дела империи лично, под видом простого генерала, чтобы не привлекать лишнего внимания вражеских ищеек.

Но теперь эта ложь оборачивалась против меня.

Если бы Виктория тогда, в замке, узнала, что перед ней стоит не просто военный, а сам Верховный генерал империи Арканум, правая рука императора, она бы закрылась ещё сильнее. Она бы никогда не приняла мою помощь.

А если бы она узнала, что Верховный генерал вражеского государства сидит в её клубе каждую ночь… она бы, наверное, вообще побоялась выйти на сцену. Она бы сбежала отсюда в ту же секунду, в паническом страхе быть раскрытой именно мной.

Мысли о том, что Виктория затеяла какую-то смертельно опасную игру, которая мне гарантированно не понравится, терзали меня изнутри. Но этот её внезапный, подчёркнутый интерес к генералу Эдмунду просто сводил меня с ума.

Только не он. Почему, во имя всех богов, она выбрала именно этого напыщенного ублюдка?

Я ведь видел всё со своего места в ложе. Видел, как во время выступления она то и дело бросала на него манящие взгляды. Вроде бы невзначай, но даже слепой понял бы: она выделила Эдмунда из всей толпы. Она дразнила конкретно его.

И это бесило меня. Хотелось прямо сейчас вернуться в зал, швырнуть в этого лощёного Кросс-Варна молнию и сжечь его к чёртовой матери прямо на глазах у его свиты.

Как Виктория могла выбрать именно его? Неужели её чутьё не подсказало ей, какое он отвратительное, гнилое создание? Эдмунд был напыщен, тщеславен и абсолютно пуст. Его раздутое аристократическое эго всегда входило в комнату первым, и только где-то следом шёл он сам.

Всего несколько месяцев назад его законная жена погибла при каком-то несчастном случае. Ему тогда досталось огромное наследство, и вот этот «скорбящий» вдовец уже тут как тут. Вовсю крутится в приграничном клубе и ухаживает за другой женщиной.

Я злился так, что дракон внутри меня буквально ревел, круша все преграды и требуя немедленной крови. Нужно было остыть. Срочно остыть, пока я не уничтожил этот город до основания.

Но как, клянусь бездной, мне остыть, если её багровое платье и дразнящая улыбка, подаренная другому, до сих пор стоят у меня перед глазами?

Глава 18

Глава 18

Виктория.

Следующие несколько дней превратились в настоящую осаду. Генерал Эдмунд Кросс-Варн атаковал клуб с герцогским размахом. Моя гримёрная утопала в огромных букетах редких полуночных роз, а посыльные ежедневно приносили коробки с изысканными сладостями и флаконы дорогого парфюма.

Каждый подарок вызывал во мне волну тошнотворной брезгливости. Хотелось сжечь эти подношения прямо во внутреннем дворе и развеять пепел по ветру. Но ради дела я терпела. Каждый букет, каждая коробка — это был ещё один кирпич в стене моей ловушки. И я складывала их один за другим, стиснув зубы.

Четыре дня. Ровно столько я выдержала паузу. Достаточно, чтобы не показаться лёгкой добычей, и достаточно, чтобы его охотничий азарт разгорелся до предела.

На пятый день я передала через Борка своё согласие на ужин.

Ловушка захлопнулась.

В вечер свидания я заканчивала последние приготовления у себя в комнате. На мне было летящее изумрудное платье с открытой спиной. Сдержанное, но подчёркивающее каждый изгиб фигуры. Я как раз закрепляла на лице маску в цвет платья, когда зеркало отразило, как дверь за моей спиной без стука отворилась.

В комнату вошёл Дориан.

Мрачный, с плотно сжатыми губами и скрещёнными на груди руками. От него так и веяло холодом. Не тем ледяным спокойствием, которое он обычно носил, как доспехи, а чем-то гораздо более тёмным и опасным. Все эти дни он словно избегал меня. Или мне так показалось. И я была рада этому. Потому что с каждым разом мне становилось всё труднее дышать в его присутствии.

Стоило ему появиться, и воздух вокруг сгущался, становился густым, электрическим. Моя кожа начинала гореть там, где его взгляд касался меня. Сердце предательски учащало ритм. И это пугало меня до дрожи.

Я разрывалась надвое. Одна часть меня — та, что помнила его горячие ладони на стене коридора, его яростный шёпот у моего уха, тянулась к нему с почти болезненной силой. Хотелось шагнуть навстречу, коснуться его, узнать, каков он на вкус, когда теряет контроль.

Другая часть — та, что выжила после Эдмунда, кричала: беги. Он такой же, как все. Ему нужна красивая женщина в постель, трофей, которым можно хвастаться. Его эго задето тем, что я выбрала другого, вот он и бесится. Ничего большего за этим нет. Не может быть.

Я не могла позволить себе верить в обратное. Не могла позволить себе снова стать уязвимой.

Поэтому я надела уже другую маску. Ту самую, ледяную, непроницаемую, за которой прятала всё, что чувствовала.

— Опять забыли про этикет, генерал? — я не повернулась, продолжая демонстративно поправлять причёску перед зеркалом. — В женскую комнату принято стучаться.

— Я смотрю, ты всё-таки оделась ради этого ублюдка, — вместо ответа прорычал он, сделав шаг вперёд. В его низком голосе отчётливо вибрировала опасная, собственническая ярость.

— Ради графа Кросс-Варна, — с нажимом поправила я, резко разворачиваясь к нему лицом. — И да, я иду на ужин. Это часть моих планов, Дориан, которые вас никак не касаются. Хватит ходить за мной тенью и устраивать сцены.

— Ты хоть понимаешь, что твои планы ник чему хорошему тебя не приведут! — Дориан в один шаг сократил расстояние между нами.

Он навис надо мной. Его горячее дыхание опалило мои губы, а тёмные глаза полыхнули драконьим золотом. Он зажал меня между своим телом и туалетным столиком, не оставляя пространства для отступления.

— Ты не знаешь, с кем играешь, — выдохнул он, и его взгляд гипнотически опустился к моим губам. — Этот человек — гниль. И я не позволю тебе…

— Вы не имеете права мне запрещать! — яростно прошептала я, но голос дрогнул.

Мы стояли так близко, что я чувствовала бешеный стук его сердца. Воздух между нами заискрил от дикого,