Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

крутится вокруг тебя, и при этом за твоей спиной готовит государственную измену? — его голос упал до зловещего шёпота. — Он посмел вести свои грязные дела и при этом обхаживать тебя? Он прикасался к тебе на этом ужине, Виктория?! Отвечай!

Он был в ярости от того, что именно Эдмунд оказался предателем. Но ещё больше его бесило то, что этот предатель посмел сидеть напротив меня в ресторане, дышать со мной одним воздухом, касаться моих рук.

Мы долго молчали. Каждый думал о своём.

Потом он медленно подошёл ко мне. Его пальцы легко, нежно коснулись моей щеки, словно он боялся, что я исчезну.

— Я с самого начала знал, что это ты, — тихо произнёс он. — Всё это время. Ты смотрела на меня, а я знал.

Он уперся лбом в мой лоб. Его кожа была обжигающе горячей, и я закрыла глаза, чувствуя, как по моему телу разливается тяжёлое, дурманящее тепло.

— Почему ты молчал? — выдохнула я, не в силах отвести взгляд, даже если бы захотела.

— Боялся. Боялся, что ты закроешься ещё больше. — Он не закончил, но я поняла. Он говорил об Эбонхолде, о том, как я оттолкнула его от себя.

— Прости. Но так надо было…

Он закрыл глаза, и я почувствовала жар его дыхания на своих губах. Моё сердце забилось где-то в горле, а тело предательски подалось вперёд. Я слегка приоткрыла рот, всем своим существом желая этого поцелуя. Желая стереть всё это расстояние, всю эту боль, всю ложь. Я ждала. Дрожа от нетерпения, готовая раствориться в нём.

Но вместо этого он отступил на шаг.

Холодный воздух хлестнул по моему разгоряченному лицу, и я почувствовала острую, почти физическую боль от его ухода. Его лицо снова стало маской. Маской холодного и расчётливого генерала.

Меня затрясло от бессильной ярости и дикой, удушающей тоски. Как он мог? Как он мог так близко подойти, так мучительно дразнить, сводить с ума и теперь просто уйти? Его самоконтроль был выше моего понимания, и это одновременно бесило и вызывало безумное уважение.

— Завтра я со своими гвардейцами займусь складами и контрабандой.

— Хорошо, — кивнула я, с трудом заставляя свой голос звучать ровно.

— А потом… — он помолчал, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонь, от которого у меня подкосились колени. — Потом мы поговорим. О нас.

Он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня стоять посреди гостиной с бешено колотящимся сердцем. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, но эхо его присутствия всё ещё висело в воздухе.

Сначала война. Потом… что?

Я прижала дрожащие пальцы к губам, всё ещё чувствуя на них фантомное тепло его дыхания. Нужно было поторопиться с осуществлением своего плана мести. Иначе Дориан меня опередит.

Глава 19

Глава 19

Рано утром ко мне в комнату постучал посыльный с запечатанным конвертом. Это было пригласительное на светский раут в Зеркальной ратуше. Самом роскошном зале Валькура, где собиралась вся правящая и подпольная элита приграничья. Организаторы буквально умоляли «Призрачную Деву» подарить этому вечеру хотя бы одно выступление.

Я усмехнулась, глядя на вычурный золотой шрифт. Они думали, что раут станет обычным праздником для элиты. Но я уже знала, как использовать этот вечер.

— Передайте, что я приду, — ответила я посыльному, и в моём голосе звучала ледяная решимость.

Когда посыльный ушёл, служанка сообщила, что меня ждут в гостиной.

Там уже собрались все: Дориан, Эн, Морвен и Борк. Оказалось, нас собрал именно Дориан.

Эн сидела на подлокотнике кресла Морвена, и он собственнически обнимал её за талию, прижимая к себе так, словно боялся, что её украдут. Я поймала его взгляд. В нём читалось понимание и лёгкая усмешка. Он знал, что я знаю.

Дориан стоял у камина, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как напряжена его челюсть, как сжаты кулаки. Он выглядел так, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Мне нужна ваша помощь, — произнёс он, обводя нас всех взглядом. — Мне нужно, чтобы вы отвлекли Эдмунда на сегодняшний вечер.

Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь — ревность, желание, боль. Я видела, как ему тяжело. Он сам предложил этот план, хотя мысль о том, что я буду танцевать с другим, что Эдмунд будет касаться моей талии, шептать на ухо глупости, была для него невыносима. Но это было необходимо.

— Контрабанду нужно не просто перехватить, — продолжил Дориан, и его голос стал жёстким, военным. — Её нужно украсть у них. Чтобы они подумали, что это обычные воры, а не государственные служащие. Чтобы не боялись разоблачения. Чтобы всё равно решили воплотить свой план с фальшивым нападением, даже без артефактов. Это даст нам время собрать доказательства.

Все закивали, понимая логику. План был гениальным в своей простоте.

— Хорошо, — кивнул Морвен. — Мы с Эн займёмся Эдмундом. Борк пойдёт с тобой, он обеспечит прикрытие на доках.­— Он посмотрел на меня и кивнул, давая понять, что мне остаётся, продолжать играть свою роль дальше.

Все начали расходиться, но Дориан внезапно схватил меня за руку.

— Тори, постой.

Остальные мгновенно исчезли, словно почувствовав, что нас нужно оставить вдвоём. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком, и мы остались в тишине гостиной.

Дориан долго молчал. Его пальцы сжимали мою руку так сильно, что я чувствовала, как бьётся его бешеный, рваный пульс. Он смотрел на меня, и в его глазах была такая боль, такая тоска, что у меня перехватило дыхание.

— Тори… — начал он, но не нашёл слов.

И тогда он сделал то, чего я ждала всю эту неделю, весь этот месяц, всю эту жизнь.

Он впился в мои губы.

Это был не поцелуй. Это был голод. Это была ярость. Это была вся его ревность, вся его боль, все чувства, которые он не мог озвучить, вылитые в одном отчаянном, страстном движении.

Его губы были горячими, жёсткими, требовательными. Он целовал меня так, словно боялся, что я исчезну, словно это был его последний шанс. Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе, так близко, что, между нами, не осталось ни миллиметра воздуха.

Я ответила ему с той же страстью, с тем же отчаянием. Мои пальцы впились в его волосы, притягивая его ещё ближе. Я целовала его так, словно