Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

удушающего притяжения. Мой гнев мгновенно растворился, уступая место сладкому, безумному наваждению. Я завороженно смотрела на его губы, чувствуя, как ноги немеют, а пальцы сами тянутся к его плечам, чтобы притянуть его ближе, чтобы наконец прекратить это мучение…

Дориан медленно подался вперёд. Его ресницы дрогнули. Мы оба замерли в доли миллиметра от неизбежного…

— Ох, кажется, я не вовремя, — раздался от двери лукавый голос Эн.

Мы отпрянули друг от друга так резко, что я чуть не потеряла равновесие. Дориан моментально отвернулся, шумно выдохнул и провёл рукой по волосам, пытаясь скрыть замешательство.

— Карета подана, Дева, — Эн оперлась о косяк, и в её глазах плясали весёлые искорки. — Граф Кросс-Варн уже извёлся от нетерпения в своём экипаже.

Я судорожно сглотнула, пытаясь вернуть лицу маску безразличия, хотя щёки под шёлком маски горели. Бросив на Дориана быстрый взгляд, он всё ещё стоял спиной, тяжело дыша, я высоко подняла голову и стремительно прошла мимо подруги к выходу.

Ресторан «Золотой грифон» был самым дорогим и закрытым заведением Валькура. Эдмунд превзошёл сам себя: ради нашего ужина он выкупил весь второй этаж, утопающий в живых цветах и хрустале.

Весь вечер он вёл себя как безупречный, сытый хищник, играющий с добычей. Рассыпался в комплиментах, заглядывал в глаза сквозь прорези моей маски, пытался прощупать почву. Я же искусно держала дистанцию, подливая масла в огонь его тщеславия холодной, капризной грацией. Его это откровенно заводило.

В середине ужина, не в силах больше выносить его удушающего внимания, я извинилась, ссылаясь на то, что мне нужно в уборную, а сама вышла на террасу подышать свежим воздухом. Ночь была прохладной. Я отошла в самый тёмный угол, прячась в тени массивной мраморной колонны и густого плюща, чтобы насладиться хотя бы минутной свободой.

Но не прошло и пары минут, как тяжелая стеклянная дверь со скрипом отворилась, и на балкон шагнул Эдмунд. Он был не один.

Я мгновенно вжалась в холодный камень, затаив дыхание. Эдмунд даже не посмотрел в мою сторону. Тьма и шум фонтана надёжно меня укрывали. Он подошёл к кованым перилам, где его уже ждала чья-то нервная, суетливая фигура.

— Ты с ума сошёл, Кросс-Варн? Что ты забыл в Валькуре? Ты же должен был быть в столице, чтобы не было подозрений — раздался хриплый шёпот незнакомца.

— Закрой рот, Вальде, — ледяным, жёстким тоном отрезал Эдмунд.

От этой интонации у меня по спине пробежал холод. Вот ты какой на самом деле, когда снимаешь маску любезного кавалера.

— Всё под контролем. Наша сделка в силе, — продолжил мой бывший муж. — Завтра ночью на заброшенных складах у северных доков будет разгрузка. Партия запрещённых артефактов должна пройти без задержек. Если ищейки из тайной канцелярии Дорканума почуют неладное, мы оба пойдём под плаху. Ты подготовил людей для «пограничного инцидента»?

— Всё готово, — затараторил его сообщник. — Парни переоденутся в форму арканумских солдат и атакуют заставу, как только груз прибудет на место. Мы планируем нападение через три дня. Но ты рискуешь, Эдмунд. Ходят слухи, что в Валькуре шпионы Арканума.

— Мне плевать на этих шпионов, — Эдмунд усмехнулся с сытой, уверенной жестокостью. — Пока они разберутся, что к чему, Доркалум будет у меня в кармане. Войну будет не остановить. Главное — обеспечь чистый коридор.

Тяжёлые шаги Эдмунда направились обратно к двери. Я мгновенно выпрямилась, возвращая на лицо маску скучающей примы, и пошла следом за ним, к нашему столику. Внутри меня всё ликовало и содрогалось одновременно.

Эдмунд оказался не просто мерзавцем, убившим жену. Он был предателем родины, таинственным кротом, который планировал фальшивое нападение, чтобы развязать войну с Арканумом.

Это была не просто улика. Это была бомба замедленного действия.

Нужно срочно рассказать Дориану. Скорее всего именно его он и искал в Валькуре! Но в то же время во мне закипала тёмная, собственническая ярость. Лишь бы только Дориан не расправился с Эдмундом раньше меня. Я ни за что не упущу возможности отомстить этому гаду сама. Эдмунд должен будет знать и видеть, кто виноват в его гибели. В чьём лице к нему придёт смерть.

Когда я вернулась в клуб, была уже глубокая ночь. Эдмунд, видимо погружённый в свои политические дела, с лёгкостью отпустил меня домой. Даже не стал напрашиваться проводить. Это порадовало.

Дориан сидел в гостиной на втором этаже, в одиночестве глуша крепкий виски у камина. Стоило мне войти, как он резко поднялся. Его взгляд скользнул по мне тяжёлым, ревнивым огнём. Он словно искал на мне чужие следы, чужой запах.

Я не стала прятаться. Пришло время снять маску.

По сути, мы с Дорианом были в одной лодке. Нам обоим нужна была голова Эдмунда, вот только мотивы были разными: ему — ради империи и предотвращения войны, мне — ради крови и спасения моих детей.

Медленно, не отводя взгляда, я подняла руки и сняла маску. Открыла ему своё уставшее лицо.

Его дыхание перехватило. Я видела, как он разглядывает меня. Черты моего лица были ему незнакомы, ведь Морвен полностью их перекроил. Но на его лице что-то мелькнуло. Почему-то мне показалось, что он знает, кто я.

Но он не сказал ни слова. Не стал разбираться. Потому что я тут же заговорила:

— Сейчас не до ваших собственнических замашек, генерал. У меня есть информация, которая вас очень заинтересует. Касательно одной «крысы» и фальшивого нападения на границу.

Дориан мгновенно подобрался. Вся его любовная лихорадка уступила место жёсткой хватке военного. Но в глубине его глаз всё ещё горел тот самый, удушающий огонь ревности.

— Говори, Виктория, — коротко приказал он.

Он назвал меня по имени. Он точно узнал. Но теперь это было неважно.

— Эдмунд Кросс-Варн — тот самый человек, которого ты ищешь, — чётко произнесла я, наблюдая, как его глаза темнеют от шока. — Завтра ночью в северных доках, на заброшенных складах, его люди принимают контрабандную партию запрещённых артефактов из Арканума. И сразу после этого они планируют отправить их на заставу приграничья и через три дня инсценировать нападение на доркалумскую заставу, переодевшись в форму ваших солдат, чтобы развязать войну.

Дориан застыл на месте. На его лице отразился бешеный вихрь мыслей: стратегический расчёт, ярость от того, что заговорщик был так близко, и… что-то еще чего я не могла понять.

Он сделал шаг ко мне, его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки.

— То есть… этот ублюдок