Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

еще лежал принесенный Экселем олений череп Лешего. Комендант брезгливо коснулся кости пальцем, а затем перевел взгляд на пол у порога — гончие снаружи яростно скребли когтями землю, заходясь в хриплом лае.

— Здесь пахнет ведьмачьей алхимией, старик, — Менге медленно вытащил кинжал из-за пояса и вогнал его острие глубоко в деревянную столешницу прямо перед глазами Власа. — И здесь пахнет серебряными искрами Истока. Тот самый Черный Грифон, который искалечил половину моей стражи в Новиграде, был в этой избе. Он принес тебе эту кость. Сколько часов назад они ушли? Куда ведет тракт?

— На… на север… к перевалу… — зарыдал старик, ломая пальцы от животного страха за свою жизнь. — Три часа назад уехали… На кобыле… Сказал, на север им надо, в Ковир… Деньги забрал и ушел… Не губите, милсдарь!

Менге зловеще прищурился. На его сожженной щеке дернулся мускул.

— В Ковир, значит. Списки предателей Редании и хроники ордена у них в сумке. Сержант Бран! — крикнул комендант в открытую дверь.

На порог мгновенно шагнул плотный, шрамированный Охотник в тяжелой кирасе.

— Да, милсдарь комендант!

— Бери десятерых лучших всадников и гончих, — приказал Менге, выдергивая кинжал из стола. — Пускайте псов по следу. Ведьмак идет шагом, с ним девка, их лошадь устала после охоты на этого реликта. Вы должны перехватить их до того, как они доберутся до скал Повисса. Стреляйте по ногам кобылы. Девку и мутанта мне нужны живыми, Радовид хочет лично вздернуть их в Оксенфурте. Двигайтесь галопом!

— Будет исполнено! — сержант Бран коротко коснулся ладонью шлема, развернулся и с грохотом выскочил на улицу. Через минуту кавалерийский отряд перехвата на полной скорости унесся в ночную темноту ковирского тракта, взрывая копытами сырую землю.

Менге медленно подошел к окну избы старосты, всматриваясь в ночную даль. Его пальцы судорожно сжимали рукоять палаша.

— На этот раз ты не уйдешь, Грифон, — тихо процедил сквозь зубы инквизитор. — Твой Игни не спасет тебя в этих лесах.

Акт 5: Награда и зловещий след

Ведьмак плавным, выверенным движением достал из-за пояса чистый кусок замши. Он методично и бережно протер всю длину серебряного клинка, убирая капли темной крови накеров, прежде чем вогнать сталь в ножны за спиной. Оружие должно оставаться сухим и чистым — Кодекс Грифона требовал идеального ухода за сидерейским серебром.

Бородатый купец обессиленно опустился на обломок оси своей телеги, держась за окровавленный бок. На его кафтане зияли глубокие следы от когтей, но раны были поверхностными — плотная кожаная жилетка спасла ему жизнь.

— Боги… Ты извел их… — прохрипел торговец, утирая пот и кровь со лба. — Мутант… Ведьмак, значит. Клянусь Вечным Огнем, я думал, нам конец. Микулу знатно помяли, но живой вроде, дышит… — Купец кивнул на своего молодого подручного, который у колеса телеги начал слабо стонать, приходя в себя.

Эксель подошел ближе, бросив короткий взгляд на парня.

— Жить будет. Накеры целились в горло, но промахнулись. Перевяжи его сукном из ящиков и смажь раны солью, чтобы не загноились.

Торговец судорожно полез за пазуху и достал оттуда увесистый кожаный мешочек. Деньги внутри глухо и приятно звякнули. Это были не грязные крестьянские гроши, а полноценное купеческое золото.

— Вот, возьми, мастер ведьмак, — купец протянул кошель Экселю. — Тут шестьдесят чеканных новиградских крон. Всё, что успел спрятать от этих бледных дьяволов. За спасение жизни и товара — не жалко. Меня зовут Герхард из Повисса, если будешь в наших краях — купеческая гильдия Ковира твои долги не забудет.

Эксель принял кошель, взвесил его на ладони и молча убрал в походную сумку к кронам старосты. Теперь их ковирский транзит был обеспечен золотом с лихвой. Лира сможет ни в чем не отказывать себе в Академии, а сам он сможет обновить доспехи.

Ведьмак активировал свое ведьмачье чутье и обошел вокруг разбитого воза, осматривая разрытые норы накеров. Бледные огры любили тащить в свои подземные лазы всякий блестящий мусор, снятый с убитых путешественников. Эксель ворошил носком кованого сапога кучи гнилых листьев, костей и обломков железа, пока его взгляд не зацепился за что-то странное.

Среди земли и костей поблескивал массивный серебряный предмет. Эксель наклонился и поднял его.

Это был тяжелый нагрудный жетон. На его лицевой стороне был выбит каноничный, грубый знак — пылающий факел, обвитый колючей проволокой. Клеймо Охотников за колдунами. А на обратной стороне жетона красовалась свежая, четкая гравировка: «Кавалерийский корпус Храмовой стражи. Сержант Бран». Жетон не успел заржаветь, на нем даже сохранились следы свежей крови реданского офицера.

Эксель судорожно сглотнул и сжал находку в кулаке. Накеры не могли притащить этот жетон с юга, из Новиграда. Это означало только одно. Тот самый кавалерийский отряд сержанта Брана, который Менге только что выслал из деревни на полной скорости, пролетел по тракту вперед них и угодил в засаду голодной стаи накеров всего пару часов назад. Накеры выкосили передовых дозорных, но основная часть погони Храмовой стражи во главе с самим Менге движется следом за ними.

Облава Менге дышала им в затылок. Охотники уже были на этой дороге.

Эксель развернулся и быстрым, широким шагом направился обратно к потайному костру, где его ждала Лира. Время спокойных привалов и чтения хроник Каэр Серен окончательно истекло. Ночной Большак снова становился полем войны.

Послесловие:

Здравствуйте, я хочу сказать по поводу картинки. Не кидайте в меня тапки, я знаю как выглядят накеры, я сколько не пытался, нейронка не хочет сделать как я хочу, поэтому получилось что получилось. Я знаю как сделать хорошо и качественно, но в нейронках я тут не решаю. Не злитесь. Вот вам компецп арт для понимания.

Глава 18. Время меча и топора

Маленький пограничный форт Вальхаус, запирающий узкое горное дефиле на пути к северным провинциям Редании, держался на честном слове и ведьмачьем упрямстве его защитников. Стены форта, сложенные из грубого серого гранита, за двое суток непрерывной осады покрылись глубокими выбоинами от катапультных камней, а надвратная башня наполовину обгорела. Но над цитаделью всё еще гордо реяло изорванное багровое полотнище с одноглавым реданским орлом.

Командующий обороной, суровый полковник барон Курт фон Штейн, стоял на зубцах южной стены, прижимая к глазам тяжелую подзорную трубу из оксенфуртской мастерской. Его левая щека была туго стянута чистой повязкой, скрывающей выбитый осколком глаз, а правый, уцелевший, хищно и лихорадочно сканировал долину. Барон тяжело дышал, его латы были покрыты нагаром, копотью и чужой кровью.

— Подходят… — глухо процедил фон Штейн, передавая трубу