Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

— Стену пик! — взревел Брендан Лог, выпрыгивая из окопа на скользкий склон насыпи, где грязь уже смешалась с речной водой. — Уприте комели в землю, Dh'oine проклятые! Смыкайте фланги! Ян, держи левый край! Лютик, к стене, сукин ты сын!

В следующую секунду две армии столкнулись с оглушительным, металлическим грохотом, от которого, казалось, раскололось само небо. Нильфгаардская лавина сходу, за счет колоссальной массы, смяла первую шеренгу реданских ополченцев. Железные ростовые щиты южан с треском врезались в реданские палисады, ломая бревна, ребра и черепа. Началась слепая, хаотичная мясорубка, в которой лор, звания и тактика мгновенно перестали иметь значение. Остался только первобытный ужас и хрип тонущих в грязи людей. В воздухе свистели топоры, ломающиеся тяжелые дубовые древки, а сталь с мерзким, чавкающим звуком врубалась в живое человеческое мясо.

Брендан Лог изо всех сил ткнул копьем вперед, целясь в узкую щель между двумя щитами. Острие с сочным, влажным хрустом пробило кожаный поддоспешник молодого нильфгаардского легионера Келлаха аэп Фиц-Джеральда. Южанин захрипел, его глаза, полные удивления и смертной тоски, уставились на реданца. Из его рта хлынула густая, темная кровь. Он выронил короткий палаш и судорожно схватился за древко копья, увлекая его за собой в грязь под ноги наступающим шеренгам. Брендан попытался выдернуть оружие, но дерево заклинило в переломанных ребрах мертвеца. В этот момент тяжелый нильфгаардский щит с размаху врезался капралу прямо в лицо, ломая переносицу.

Брендан упал на спину, в липкую жижу, чувствуя, как рот мгновенно налился солоноватым вкусом крови. Очки его бригантины затрещали под тяжестью чьего-то кованого сапога. Его топтали свои же отступающие солдаты. Кое-как перевернувшись на живот, он увидел, как прямо над ним старый Ян Хорст с диким ревом опустил свою алебарду на шлем нильфгаардского знаменосца, расколов его голову вместе со сталью как спелый арбуз. Мозги вперемешку с кровью брызнули на черное знамя с золотым солнцем. Но в ту же секунду двое южан вогнали свои короткие мечи-гладиусы ветерану под доспех, с двух сторон прошив его старое тело. Ян упал без звука, его правый глаз уставился в серое небо Майены, а изо рта медленно выходил последний воздух.

Но северяне не собирались сдаваться просто так. Из-за холма, взрывая грязь копытами тяжелых дестриэ, вылетела реданская панцирная кавалерия под командованием графа Альбрехта фон Тротта. Триста латников в глухих шлемах, с тяжелыми рыцарскими копьями наперевес, сходу ударили во фланг наступающей пехоте «Альба». Удар был страшным — нильфгаардский строй смяло, кони затаптывали легионеров, а длинные копья пробивали черные кирасы как пергамент. Граф фон Тротт лично снес голову нильфгаардскому знаменосцу, поднимая окровавленный клинок вверх.

Однако триумф был недолгим. Из тумана на правом фланге с оглушительным, победным ревом вылетела ответная тяжелая конница Юга — знаменитая бригада «Наузикаа». Кони в черных попонах, всадники в глухих шлемах со стальными масками вместо лиц. Они двигались единым черным клином, врезаясь в реданских рыцарей. Они не брали пленных. Их длинные, окованные сталью пики с размаху прошивали реданских кавалеристов, сбрасывая их с седел. Конница лавиной прошлась по тылам десятой пехотной линии, превращая раненых и отступающих в бесформенное месиво из костей и разорванных доспехов. Свист палашей, глухие удары копыт о человеческие грудные клетки и предсмертные хрипы заполнили всю долину.

Рядом, в паре шагов, Лютик-младший катался по земле, судорожно пытаясь закрыть руками разорванный живот. Его колет был полностью срезан ударом палаша, и сквозь пальцы парня наружу неумолимо лезли, пульсируя, серые, скользкие кишки. Парень не кричал — он лишь тихо, по-детски звал маму, захлебываясь слезами вперемешку с грязью. Нильфгаардский центурион рутмейстер Фридрих фон Лёвен шагнул через его тело, даже не замедляя хода, и точным, профессиональным движением кинжала-милосердия в основание черепа прекратил его мучения, тут же переведя взгляд на следующую цель.

Барон Торвальд фон Бликс яростно рубился в самом сердце свалки, вокруг него образовалось небольшое свободное пространство, залитое багровой кровью. Его палаш был по локоть в скверне, он тяжело дышал, лицо было черным от сажи. Он успел снести голову одному из крылатых штурмовиков бригады «Альба», но триарх Ксантий аэп Даги оказался быстрее. Нильфгаардский полковник, двигаясь с пугающим, холодным изяществом профессионального дуэлянта, сделал короткий, неуловимый выпад под щит барона. Острие его длинного палаша насквозь прошило горло реданского командира, выйдя с обратной стороны шеи. Барон Торвальд захлебнулся собственной кровью, его глаза остекленели, и он рухнул под тяжелые копыта лошадей осадных инженеров, которые уже затаскивали на бруствер штурмовые лестницы.

— Фланг! Они обходят нас с фланга! — взвыл раненый знаменосец декурион Ольгерд, роняя реданское полотнище с одноглавым орлом прямо в грязь, под ноги наступающей пехоте. — Ложись!

Брендан Лог, хрипя и отплевываясь кровью, сумел подняться на одно колено. Он схватил с земли обломок чужой пики, готовый встретить свой последний миг. Но реданский строй окончательно лопнул. Это была уже не битва — это была грандионая, жуткая бойня. Солдаты Севера в панике бросали тяжелые щиты, мечи и доспехи, пытались добежать до спасительных вод Понтара, но нильфгаардские арбалетчики методично, как на охоте, расстреливали их в спины. Вода в реке у берегов окрасилась в густой, багровый цвет, а течение уносило сотни мертвых тел на восток. Земля под Майены превратилась в сплошной, дымящийся ковер из тел, грязи и пепла. Юг побеждал, ломая хребет Северным королевствам и продвигаясь всё ближе к сердцу Редании. Ужас войны показал свое истинное, лишенное всякого благородства лицо.

В ста пятидесяти милях к северу от Майены, на глухом и тихом ковирском тракте, сумерки плавно опускались на землю. Здесь не было слышно грохота катапульт, свиста пилумов и предсмертных криков солдат — только мерный шум ветра в кронах деревьев да тихий треск маленького потайного костра.

Эксель сидел на бревне, ласково поглаживая Минерву по мягкому носу. Кобыла тихо фыркала, греясь у огня и перебирая копытами сухую хвою. Лира сидела напротив ведьмака, бережно держа на коленях тонкую тетрадь с хрониками Каэр Серен, её бледные пальцы едва заметно подрагивали от ночной прохлады.

Вдруг ведьмак Грифона замер. Его янтарные глаза хищно сузились, превратившись в две вертикальные щели, а серебряный волк на шее глухо, предупреждающе задрожал, ловя колоссальный, панический фон магии и чужой смерти, который волнами шел с далекого юга. Магия Истока внутри Лиры тоже испуганно встрепенулась — воздух вокруг костра на секунду стал тяжелым, душным и словно налился запахом далекого пожарища.

Девушка подняла голову, всматриваясь в южный горизонт сквозь кроны