Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

глазами. Его губы судорожно затряслись, он перевел взгляд с черепа на ведьмака, а затем трясущимися руками пододвинул к краю стола засаленный кожаный кошель. Шестьдесят чеканных новиградских крон. Точно по уговору.

— Спаситель… — пролепетал старик, едва не падая на колени. — Огонь Вечный, спаситель ты наш… Мужики-то не верили, думали, с концами ты в чаще останешься…

Эксель молча сгреб кошель со стола, взвесил его на ладони — монеты отозвались приятным, тяжелым звоном — и убрал в походную сумку. Награда за пролитую кровь и сломанную сосну была получена. Карта до Ковира теперь была оплачена полностью.

— Собирайся, Лира, — ведьмак повернулся к девушке, накидывая капюшон глубже на глаза. — Солнце встает. Большак не ждет, а нам пора двигаться на север.

Девушка преданно закинула сумку за плечо и шагнула к выходу вслед за Черным Грифоном. Охота в Лешем логу осталась позади, превратившись в еще одну ведьмачью историю, рассказанную у трактирных костров. Их путь к границам Повисса продолжался.

Глава 16. Пепел и горечь поражения

Калеб Менге стоял у высокого стрельчатого окна казармы Храмовой стражи, неотрывно глядя на серые очертания площади Иерарха. Его лицо, еще вчера казавшееся породистым и суровым, теперь было наполовину скрыто уродливой повязкой, пропитавшейся мазью от ожогов. Кожа под холстиной горела, чесалась и пульсировала — ведьмачий Игни и вспышка Истока оставили на коменданте вечную, позорную отметину. За окном шел мелкий, унылый дождь, смывающий остатки копоти с обгоревших бревен помоста, но Менге казалось, что он всё еще слышит тот проклятый хрустальный девичий голос и видит золотые кошачьи глаза мутанта.

За его спиной, у массивного дубового стола, заваленного донесениями, замерли трое Охотников. В комнате пахло кислым лекарственным варевом, дешевым мылом и дорогим воском. Атмосфера была звенящей, тяжелой — инквизиция Новиграда еще никогда не терпела столь сокрушительного и публичного поражения от рук бродячих наемников.

— Шестьдесят человек… — хрипло, едва разжимая сожженные губы, процедил Менге, с хрустом сжимая кулаки в латных перчатках. — Шестьдесят обученных палачей, реданских ветеранов и городских стражников не смогли удержать одного пернатого выродка и сопливую студентку. Дийкстра помалкивает, его шпионы словно сквозь землю провалились, а Торговая гильдия уже шепчется по углам, что Храмовая стража ослепла.

Он резко повернулся, и его уцелевший глаз хищно сузился. На столе лежал пергамент, запечатанный тяжелым багровым сургучом с личной печатью короля Редании — одноглавым орлом. Напротив стола на коленях, распластавшись по полу, стоял Вальтер — тот самый жирный доносчик, которого люди Менге успели перехватить у портовых складов. Его кафтан был разорван, лицо превратилось в сплошной багровый кровоподтек, а пальцы рук были вывернуты под неестественным углом после допроса в подвалах Луарда.

— Милсдарь Менге… Да пребудет с вами Огонь… Я ведь всё сказал… Всё дочиста… — скулил толстяк, капая слюной на дорогой ковер. — Они ушли… Ведьмаки ушли на север… С ними книга… книга Академии…

Менге медленно подошел к Вальтеру. Тяжелый кованый сапог инквизитора с хрустом опустился на покалеченную кисть доносчика. Толстяк взвыл, выгибаясь дугой от невыносимой боли.

— Король Радовид прислал приказ из Оксенфурта, — Менге даже не посмотрел вниз, сильнее вдавливая каблук в раздробленные пальцы. — Он в ярости. Новиград бунтует, чародеи золото укрывают, а по Большаку гуляет мутант с золотым грифоном на плече и живой Исток. Если мы не найдем их до того, как они пересекут границу Повисса, Радовид очистит саму Храмовую стражу. Вместе со мной. А я не люблю проигрывать королям из-за таких жирных крыс, как ты, Вальтер.

Комендант Охотников коротко кивнул стоящему у двери палачу. Тот молча шагнул вперед, перехватил Вальтера за воротник и потащил его к выходу. Толстяк судорожно цеплялся ногами за косяк, умоляя о пощаде, но инквизитор уже отвернулся обратно к окну.

— Объявить план перехвата до самой Лукоморья, — ледяным тоном скомандовал Менге оставшимся офицерам. — Поднять на ноги всех егерей, выставить заставы на каждом броде, на каждой лесной просеке к северу от Понтара. Радовид требует результатов. Если ведьмаки окажут сопротивление — сжечь всю деревню, в которой они попытаются укрыться. Живыми они нам больше не нужны. Нам нужны их головы.

В сорока милях к северу от грохочущего фронта, в мрачной цитадели Оксенфурта, обстановка была не менее удушающей. В личных покоях королевской резиденции, погруженных в глубокий полумрак, горели десятки толстых восковых свечей. На огромном круглом столе была расстелена подробнейшая стратегическая карта Севера. Вокруг нее стояли шахматные фигуры, выточенные из слоновой кости и обтянутые черной и багровой кожей.

Король Редании Радовид V медленно двигал пальцем тяжелую фигуру ладьи, обозначающую десятую пехотную линию под Майеной. Его лицо было неестественно бледным, под глазами залегли глубокие тени от многодневной бессонницы, а в сухом, лихорадочном взгляде читалось опасное, граничащее с гениальностью безумие. Он не носил корону — лишь простой бархатный колет, но каждый его жест заставлял стоящих у стен гвардейцев затаить дыхание. Радовид страдал от жесточайшей паранойи: ему везде мерещились заговоры чародеев, яд в кубках и кинжалы нильфгаардских шпионов.

Рядом со столом, выпрямившись по струнке и не смея поднять глаз, стоял его верный генерал Гуго фон Гейль.

— Сводки, генерал… Где свежие сводки с Понтара? — тихим, пугающе спокойным шепотом произнес Радовид, не поднимая глаз от карты. — Черные встали лагерем у Майены еще вчера. Барон фон Бликс должен был укрепить палисады у старой мельницы. Почему от него нет ни одного гонца? Почему молчат дозорные башни?

— Ваше величество… — генерал фон Гейль судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине катится холодный пот. — От Майены до Оксенфурта три часа галопом на лучшем коне. Если бой за брод начался на рассвете, первый вестовой прибудет только к полудню. Мы выслали кавалерийские разъезды навстречу, но туман над рекой…

Радовид резко, с силой опустил ладонь на стол. Тяжелые костяные фигурки латников жалобно звякнули и посыпались на пол, раскатываясь по каменным плитам. Король вскочил со стула, его лицо исказилось в яростной гримасе.

— Туман?! — взревел Радовид, и его голос сорвался на пронзительный визг. — Вы слепы, Гейль! Все вы! Мои генералы не видят дальше своего носа! Бой идет прямо сейчас, я кожей чувствую, как черные собаки Эмгыра рвут мои палисады! А вы просите меня ждать? Чародеи отравили воздух над рекой! Они перехватывают моих гонцов! Ложа сдала Майену нильфгаардцам еще до того, как первый легионер начистил свой черный щит!

Король начал стремительно ходить по комнате, судорожно заламывая пальцы рук и кусая губы до крови. Гвардейцы у дверей еще сильнее вжались в каменные стены, стараясь не дышать. В такие моменты