Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

позади Экселя, впервые за долгое время дышала полной грудью, не боясь ищеек Менге. Древние эльфийские механизмы под Храмом Вечного Огня были навечно заперты измененной печатью Квена, похоронив тайну Альзура под толщей бетона. Но самое главное они унесли с собой. На поясе у Лиры, надежно скрытая под тулупом, висела тонкая кожаная папка — вырезанные из гримуара списки реданских предателей и уцелевшие хроники гибели Каэр Серен. Ради этих страниц они прошли через ад, и теперь их путь лежал на север.

На развилке у старого верстового столба Райс придержал своего серого мерина. Южанин откинул капюшон, подставляя лицо утренним лучам, и посмотрел на Экселя. Его правая рука, исцеленная вокализом девушки, уверенно лежала на луке седла.

— Ну что, Грифон… — Райс криво, но на редкость тепло ухмыльнулся, качнув головой. — Моя дорога ведет на Юг. Дийкстра пообещал мне новый контракт, подальше от костров Менге и реданских патрулей. А вам с девицей пора в Ковир. Списки у вас, хроники твоих пернатых предков тоже. Пора довести дело до конца.

Эксель остановил Минерву и протянул Райсу руку. Плотное, жесткое ведьмачье рукопожатие закрепило их вынужденный, но ставший верным союз.

— Спасибо, Райс, — негромко произнес Эксель, и его янтарные глаза сверкнули из-под черной челки. — Без твоих ножей площадь Иерарха стала бы нашей братской могилой. Если Большак снова сведет нас…

— О, он сведет, пернатый, даже не сомневайся, — перебил его Змея, хищно прищурив кошачьи зрачки. — Нас на Континенте слишком мало, чтобы теряться навсегда. Береги девку. И помни: твоя магия Знаков — это чертовски сильное дерьмо. Прощай, Грифон.

Змея резко развернул коня и ходко пустил его в галоп, растворяясь в пыли южного тракта. Эксель долго провожал его взглядом, пока серый силуэт окончательно не исчез за холмом. На Большаке ведьмаки редко прощались надолго.

— Куда теперь, Эксель? — тихо спросила Лира, поправляя тулуп на плечах.

— Нам нужны деньги на дорогу до Ковира, — Эксель развернул Минерву на север, в сторону густых, темных лесов, подступающих к границе Повисса. — А значит, нам нужен контракт. Кажется, впереди как раз придорожная корчма. Посмотрим, какие твари завелись у местных мужиков.

Уже через час пути тракт вывел их к покосившейся, почерневшей от сырости корчме «Под перебитым крылом». На доске объявлений у входа, среди пожелтевших указов Радовида, сиротливо болтался свежий кусок пергамента, прибитый ржавым гвоздем.

Эксель сошел с седла, подошел ближе и сорвал бумагу. Текст, написанный корявым почерком местного старосты, мгновенно заставил серебряного волка на его шее коротко, предвкушающе звякнуть:

«Люди добрые! В Лешем логу, что за старой лесопилкой, завелась нечисть поганая. Из леса не выходит, но воет так, что скотина дохнет, а третьего дня дровосека Микулу утащила под корни. Нашли только кости обглоданные да слизь зеленую. Кто изведет тварь — шестьдесят чеканных новиградских крон из общины отдадим. Староста Влас».

Эксель перевернул пергамент, вдыхая едва уловимый, едкий запах, оставшийся на бумаге. Мутировавшее обоняние Грифона не обманешь. Зеленая слизь, обглоданные кости и жуткий вой.

Это был не утопец и не банальный гуль. В Лешем логу обосновалось кое-что куда более древнее и голодное.

Грифон спрятал указ старосты в карман доспеха и легко вскочил в седло.

— Местные столкнулись с Лешим. Это древний и чертовски опасный реликт. Тварь маскируется под старые деревья, способна управлять корнями, насылать туман и призывать лесное вороньё или волков. Зеленая слизь на костях — это сок ядовитых мхов, которыми Леший оплетает свои жертвы, утаскивая их под корни в качестве подношения лесу. Охота будет тяжелой.

Они доехали до деревни к полудню. Староста Влас, бледный, трясущийся старик со ввалившимися глазами, встретил ведьмака на пороге своей покосившейся избы. Узнав, что перед ним мастер меча, он едва не разрыдался от облегчения, сразу выложив на стол засаленный кожаный кошель с шестьюдесятью кронами.

— Изведи его, родимый, изведи божье чудовище! — причитал старик, крестясь на висящую в углу лучину Вечного Огня. — Дровосеки в лес ни ногой, лесопилка стоит, убытки страшные! Микула-то, покойник, пошел валежник собирать, так его прямо на глазах у напарника дерево сучьями схватило и под мох утащило! А из чащи вой такой стоял, что у всей деревни коровы молоко давать перестали… Хозяин леса разгневался!

Эксель молча забрал кошель, взвесил его на ладони и кивнул.

— Нам нужно укрытие на пару часов. Мне нужно подготовить эликсиры и смазать клинки. Лира останется в деревне, под твоей личной ответственностью, Влас. Если с её головы упадет хоть один волос — этот леший вам просто добрым дедушкой покажется.

Староста судорожно сглотнул и преданно закивал.

Устроившись в пустующей кузне у края деревни, Эксель разложил на деревянном верстаке свои алхимические инструменты. В воздухе мгновенно распространился резкий, тяжелый запах серы, сушеного чистотела и перетертых пестиков мандрагоры.

Ведьмак действовал методично. Против Лешего обычная сталь бесполезна — его деревянное, переплетенное корнями тело способно мгновенно регенерировать. Здесь нужно было чистое ведьмачье серебро, усиленное огнем и правильной алхимией.

Первым делом Эксель разлил по флаконам эликсир «Лес» и приготовил флакон «Раффара Белого» на случай тяжелых ран. Затем он достал серебряный меч кузнечной заточки Якуба и бережно, слой за слоем, начал покрывать сверкающую полосу металла густым, резко пахнущим маслом против реликтов. Этот состав, содержащий жир пресноводных чудовищ и толченый корень багульника, глубоко въедался в древесную плоть Лешего, лишая его способности заживлять раны.

Лира сидела на перевернутом ящике у входа в кузню, бережно листая тонкую тетрадь с хрониками Каэр Серен, которую они спасли из Новиграда. Она перевела взгляд на сосредоточенного Экселя, чье лицо в полумраке казалось высеченным из камня.

— Ты боишься его? — негромко спросила она. — Староста говорит, это дух самого леса.

— Ведьмаки не боятся, Лира. Новиградские фанатики Менге с их цепями куда страшнее, потому что их действиями правит слепая злоба, — спокойно ответил Грифон. — Лешим же правит первобытный инстинкт защиты своей территории. Моя школа учила, что ключ к победе над реликтом — это уничтожение его тотемов. Леший связывает свою жизнь с тремя или четырьмя скрытыми в чаще оберегами — старыми черепами, оплетенными ветками. Пока я не найду и не сожгу их Знаком Игни, ранить хозяина леса будет бесполезно. Он будет восставать снова и снова.

Он убрал готовое серебро в ножны за спиной, закрепил на поясе пару бомб «Танцующий бриз» и накинул на голову глубокий капюшон.

— Жди меня здесь, — тихо произнес Эксель. — К закату всё будет кончено.

Леший лог встретил Экселя гробовой, пугающей тишиной. Стоило ведьмаку сделать пару шагов за черту заброшенной лесопилки, как звуки внешнего мира исчезли. Перестали петь