Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

— Мало мне фронта… Мало мне Эмгыра… Так еще и Менге в Новиграде устраивает цирк! — Радовид остановился прямо перед генералом, тяжело и прерывисто дыша. — В моем вольном городе объявляется ведьмачий бунт! Какой-то бродячий мутант из погибшей Школы Грифона средь бела дня сжигает эшафот, калечит Храмовую стражу и уводит девку-Истока прямо из-под носа инквизиции! Менге зализывает раны, а Дийкстра… Дийкстра помалкивает в своих банях! Мой глава тайной службы слеп, как крот! Они все предатели, Гейль. Все до единого плетут шпионские сети за моей спиной!

Радовид подошел к окну, за которым шумели холодные, серые воды реки. Его пальцы судорожно скребли каменный подоконник, оставляя белые следы на известняке. Он смотрел на юг — туда, где прямо в эти минуты капрал Брендан Лог и реданские ополченцы тонули в грязи и собственной крови под ударами бригады «Альба». Король не знал подробностей бойни, но его извращенный, гениальный стратегический ум уже понимал: Майену не удержать.

— Слушай мой приказ, генерал, — уже тише, с леденящей душу холодностью произнес король, оборачиваясь к фон Гейлю. — Не дожидаясь вестей от фон Бликса, перебросить третью кавалерийскую бригаду к северным границам, на перехват. Менге получит полную свободу действий. Пусть выжжет всю пригородную черту Новиграда, но найдет этого Грифона и девку. Если оксенфуртские списки предателей попадут к Дийкстре или черным — я лично прикажу вздернуть вас на главной башне Оксенфурта. Мы зажжем такие костры, что сам Эмгыр испугается. Ступайте. И молитесь Вечному Огню, чтобы черные увязли на бродах хотя бы до захода солнца.

В ста милях к югу от Новиграда, у заболоченных берегов реки Понтар, мир окончательно перестал существовать. Земля здесь больше не рождала хлеб — она рождала смерть.

Третья Северная война докатилась до предметов Майены, превратив некогда цветущие реданские долины в сплошное, изрытое колесами и гусеницами осадных орудий пепелище. Воздух над окопами был густым, маслянистым и черным от гари — горели обозы, горели трупы в придорожных рвах, горела сама речная вода, щедро политая нильфгаардским горючим маслом. Земля под ногами стонала от непрерывного гула сотен глоток, скрежета железа и далекого, зловещего баса имперских осадных катапульт.

В грязном, наспех вырытом реданском окопе, по колено в липкой жиже, перемешанной с кровью и нечистотами, сидел капрал десятой пехотной линии Брендан Лог. Его поношенная бригантина была покрыта коркой засохшей грязи, а пальцы, сжимающие древко тяжелого реданского копья, тряслись от изнурительного, трехдневного недосыпа. Лицо Брендана пересекал свежий, налившийся багровой кровью след от осколка щита, но он даже не вытирал его. Рядом с ним, прижавшись спиной к оплывшей глиняной стене окопа, лихорадочно молился молодой новобранец — вихрастый парень по прозвищу Лютик-младший, чьи пальцы до белизны суставов сжимали ржавый короткий меч, а глаза округлились от животного ужаса.

— Заткнись, парень, — хрипло гаркнул Брендан, сплевывая на землю горькую слюну, перемешанную с пороховой гарью и грязью. — Вечному Огню сейчас не до твоей шкуры. Если черные прорвут палисад у старой мельницы, нас не спасет даже сам маршал. Удерживай щит и не смей моргать. Проморгаешь первый выпад — и твоя мамка получит только кусок твоего колета.

Чуть дальше по траншее старый, согнутый годами ветеран Ян Хорст по прозвищу «Седой» методично обматывал наконечник своей алебарды промасленной ветошью. Его левый глаз давно не видел из-за бельма, но правый смотрел на наступающий туман с пугающим, тупым безразличием смертника. Рядом с ним молодой лейтенант Конрад фон Дец судорожно пытался перевязать обрубок левой руки грязным куском подкладки, ругаясь на оксенфуртском диалекте и хрипя от подступающего шока.

Над окопом с жутким, воющим свистом пролетела огромная гранитная глыба, выпущенная тяжелой нильфгаардской катапультой. Снаряд с грохотом врезался в палисад в пятидесяти шагах слева, мгновенно превратив троих реданских лучников в деформированную, мокрую кашу из костей, требухи и обрывков багровых колетов. Одного из них — десятника Михала — разорвало пополам, и его верхняя половина туловища с вывалившимися фиолетовыми кишками рухнула прямо на бруствер перед Лютиком-младшим. Новобранца тут же шумно, со свистом вырвало прямо на собственные сапоги.

Вдруг небо над рекой окрасилось в неестественный, фиолетово-черный цвет. Нильфгаардские боевые маги из Ложи, прикомандированные к армии «Центр», начали свою ментальную атаку. Воздух зазвенел от колоссального напряжения, и прямо на реданские окопы с небес обрушился огненный град. Огромные сгустки магического пламени взрывали землю, выжигая траншеи целиком. Солдаты Севера горели заживо, превращаясь в живые факелы, их крики раздирали уши, а запах горелого человеческого мяса мгновенно перебил вонь тухлой рыбы из реки.

— Маги черных! — безумно закричал лейтенант фон Дец, но в следующую секунду огненный шар ударил точно в его сектор траншеи, и офицер мгновенно испарился в багровой вспышке, оставив после себя лишь оплавленную пряжку ремня.

Земля содрогнулась, осыпая уцелевших солдат градом мелких камней и комьев глины. Воздух заполнил пронзительный, раздирающий уши крик раненых, который тут же утонул в грохоте барабанов. Нильфгаардские сигнальщики били в свои обтянутые бычьей кожей котлы, задавая ритм наступающей смерти.

— Идут! — раздался надрывный, сорванный крик с наблюдательного пункта. — Вторая шеренга «Альба» пошла на штурм! Поднять щиты!

Брендан Лог выглянул из-за бруствера и почувствовал, как сердце ушло в пятки. Из тумана, поднимающегося от реки, ровным, безупречным и пугающим строем выдвигалась «Черная пехота» Нильфгаарда — знаменитая бригада «Альба». Их начищенные до черноты доспехи, шлемы с крыльями хищных птиц и глухие ростовые щиты двигались единой, монолитной лавиной. Шаг в шаг. Секунда в секунду. Железная стена, перед которой ломались целые королевства. Из середины их строя мерно взлетали тяжелые дротики-пилумы, с шелестом падая на реданские позиции и прошибая деревянные щиты насквозь вместе с предплечьями солдат.

Возглавлял атаку полковник триарх Ксантий аэп Даги, высокий, худощавый нильфгаардец с тонкими, как нити, шрамами на бледном лице. Он не кричал приказов — его левая рука в латной перчатке лишь плавно указывала острием длинного палаша на реданские укрепления.

— Стрелки, пли! — скомандовал реданский сотник барон Торвальд фон Бликс, стоя на самом краю бруствера с обнаженным мечом. Его некогда роскошный реданский плащ был разорван в клочья, а на лбу запеклась свежая рана от осколка камня. — Выкашивайте первый ряд! Не давать им сомкнуть щиты!

Затрещали реданские арбалеты. Тяжелые железные болты со свистом полетели навстречу черной лавине, но большинство из них бессильно отскакивали от тяжелых нильфгаардских щитов с сухим, металлическим щелканьем. Южане шли молча. Ни единого крика, ни одного проклятия. Эта мертвая тишина пугала северян сильнее, чем самый яростный боевой клич. Они просто шли вперед, переступая