Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

Эксель двигался медленно, бесшумной тенью проскальзывая между поваленных стволов. Правая рука ведьмака Грифона лежала на рукояти серебряного меча, смазанного маслом против реликтов, а его серебряный волчий медальон на шее не просто вибрировал — он глухо, непрерывно гудел, ловя мощнейший фон первобытного магии природы.

Хозяин леса был здесь. Эксель кожей чувствовал на себе тяжелый, немигающий взгляд, исходящий из самой гущи чащи. Но Леший не нападал. Реликт выжидал, изучая мутанта. Ведь когда за ним приходят, он прячется до последнего.

— Сначала обереги, — одними губами прошептал Эксель, активируя ведьмачье чутье.

Мир вокруг окрасился в серые тона, но в этой серости отчетливо проступили ярко-красные следы — светящиеся нити чужой магии, тянущиеся к первому тотему.

Эксель пробрался через колючий малинник и уперся в старый, расщепленный молнией дуб. Прямо в его дупле, оплетенный корнями и свежей омелой, торчал пожелтевший волчий череп. Вокруг него кружили сонные лесные мухи. Это был первый якорь, связывающий Лешего с этой землей.

Ведьмак не стал медлить. Левая рука плавно вышла вперед, пальцы сжались в яростную, выверенную фигуру.

Знак Игни.

Сноп ревущего ведьмачьего пламени сорвался с его ладони, ударив точно в дупло. Сухая древесина и волчий череп мгновенно занялись ярким, багровым огнем. В ту же секунду по всему Лешему логу пронесся жуткий, утробный вой. Это выл не волк — сам лес, казалось, содрогнулся от ярости и боли. Деревья вокруг Экселя затрещали, а туман сгустился настолько, что видимость упала до трех шагов. Леший почувствовал, как первая нить его силы лопнула, но по-прежнему не выходил на свет, посылая вместо себя своих слуг.

Из белого марева тумана, скаля клыки и светясь голодными зелеными глазами, на Экселя выскочили три матерых лесных волка, подчиненных воле реликта.

Эксель встретил их круговым пируэтом. Серебряный клинок кузнечной заточки Якуба описал в тумане сверкающую дугу. Первый волк, перерубленный пополам в прыжке, с глухим хрипом повалился на мох. Двоих других ведьмак отбросил коротким импульсом Знака Аард, заставив их в страхе отступить обратно в чащу.

Ведьмак Грифона даже не обернулся. Он затушил Игни и пошел дальше по красному следу, к засаде второго тотема.

Второй тотем Эксель нашел на заброшенной лесной прогалине, где когда-то стояло старое, еще дочеловеческое капище. Оберег — массивный череп лося, густо оплетенный сухими ветками терновника — покоился на вершине замшелого гранитного валуна.

Стоило ведьмаку приблизиться, как земля под его сапогами глухо затрещала. Живые, толстые корни сосен с чудовищной силой вырвались из-под мха, пытаясь перебить Экселю ноги и намертво приковать его к месту. Но реакция Грифона, подогретая эликсиром «Лес», сработала безупречно. Ведьмак в высоком прыжке ушел от подземного капкана, в полете крутанул кисть левой руки и обрушил на лосиный череп яростный поток Знака Игни.

Древесина вспыхнула, как сухая солома, а кость с треском лопнула от жара. По логу прокатился второй утробный, болезненный стон леса. Туман вокруг стал настолько плотным, что ведьмак едва видел собственную вытянутую руку, а с неба, застилая обзор, тучей повалило черное лесное вороньё, подчиненное воле реликта.

Эксель шел сквозь этот живой кошмар вслепую, ориентируясь только на багровое свечение ведьмачьего чутья. Последний, третий тотем Леший спрятал в самом топком месте — на краю Лешего болота, под корнями поваленной вековой березы. Это был обглоданный череп того самого несчастного дровосека Микулы, утащенного третьего дня.

Реликт до последнего не выходил на открытый бой. Он прятался в тумане, скрипел кронами сосен над самой головой Экселя, дышал ему в затылок ледяным сырым ветром, но на рожон не лез. Он выжидал, пока мутант испугается, оступится или увязнет в трясине.

Но Грифон не совершал ошибок.

Эксель подошел к поваленной березе, сорвал с пояса бомбу «Танцующий бриз» и точным ударом сапога вогнал её прямо под корни, рядом с человеческим черепом. Короткий жест Игни — и болото озарилось ослепительной, ревущей вспышкой алхимического огня. Горючая смесь мгновенно уничтожила последний оберег.

В ту же секунду неестественный туман над Лешим логом будто срезало ножом. Вороньё с криками умчалось к горизонту, а леденящий ночной холод бесследно растаял. Лес вокруг Экселя внезапно стал абсолютно голым, прозрачным и беззащитным.

Последняя нить, связывающая Лешего с его бессмертием, была оборвана. Древнему духу больше не за чем было прятаться, у него не осталось слуг и защитных чар. Позади ведьмака, среди затихших сосен, раздался тяжелый, пугающий хруст ломающихся ветвей. Хозяин леса медленно выходил на свой последний бой.

Глава 15. Кровь и кора

Тяжелый, утробный хруст за спиной заставил Экселя медленно развернуться. Туман полностью рассеялся, и Леший лог обнажил свою истинную, зловещую пустоту.

Из-за вековой, почерневшей сосны бесшумно выросла монументальная, пугающая фигура. Леший был огромен — на голову выше любого человека. Его тело представляло собой жуткое переплетение старых, покрытых мхом корней и твердой, как гранит, древесной коры. Вместо головы у реликта был белесый, зловеще поблескивающий в сумерках олений череп с ветвистыми, острыми рогами, а длинные, корявые руки-ветви заканчивались тонкими, похожими на ножи сучьями. Хозяин леса замер, и из пустых глазниц его черепа на ведьмака дохнуло леденящей пустотой. Без своих тотемов он больше не был скрытным духом — теперь это был раненый, смертельно опасный зверь, прижатый к стене.

Но если Леший думал, что встретит обычного человека, то он просчитался.

Эксель медленно сбросил с головы капюшон черного плаща, открывая лицо. Из-за действия принятых эликсиров внешность мутанта изменилась до неузнаваемости. Его кожа стала мертвенно-бледной, а по шее, скулам и вискам расползлась жуткая, отчетливая сетка вздувшихся, почти черных вен — ведьмачья алхимия разогнала кровь до предела, насыщая мышцы токсичной силой. Янтарные зрачки полностью исчезли: глаза Экселя превратились в два глубоких, антрацитово-черных омута, заполнивших все глазницы. Лицо Грифона превратилось в маску безжалостного, смертоносного хищника.

Ведьмак плавно, без единого лишнего звука вытянул из-за спины серебряный меч кузнечной заточки Якуба. Полоса благородного металла, густо покрытая резко пахнущим маслом против реликтов, хищно поймала бледный закатный свет.

Леший сделал шаг вперед, и под его деревянными ступнями с треском раскололся сосновый корень. Реликт угрожающе наклонил голову, его рога хрустнули, а из глубин древесного туловища вырвался глухой, вибрирующий рокот — хозяин чащи признал в стоящем перед ним существе равного и самого опасного врага в своей многовековой жизни.

Эксель перехватил рукоять серебряного клинка поудобнее, слегка