Ведьмак. Последний грифон - Sila Voli

а из глубоких ран валил пар в холодном ночном воздухе. Уцелевший купец — плотный, бородатый мужчина в изодранном кафтане — отчаянно отбивался тяжелым кованым топором, стоя спиной к разбитому возу. Его молодой подручный, парень лет шестнадцати, лежил рядом в луже крови, не подавая признаков жизни.

А вокруг телеги, подобно голодной, безумной саранче, кружила огромная визжащая стая чудовищ.

Накеры. В бестиарии ведьмачьих цехов эти твари относились к классу огров, но внешне они мало походили на гигантских великанов. Это были мелкие, ростом чуть выше краснолюда, уродливые существа с тощими, но мускулистыми телами. Их кожа была неестественно бледной, как полотно, лишенная малейшего намека на живой цвет, что делало их похожими на восставших из земли мертвецов в бледном лунном свете. Огромные, лишенные век желтые глаза на плоских мордах горели голодным блеском, а длинные, непропорционально большие лапы заканчивались острыми, грязными когтями. Накеры были вооружены ржавыми тесаками, обломками костей и острыми кремниевыми ножами. Они действовали стаей: визжали, прыгали со скал, мгновенно зарывались в рыхлую землю тракта и выныривали обратно, пытаясь измотать и разорвать обороняющегося купца со всех сторон.

Один из накеров, мерзко ухмыляясь бледной мордой, уже заносил ржавый тесак над головой отчаявшегося купца.

Эксель влетел в самую гущу бледных тел подобно урагану. Серебряный клинок, сухой и чистый, без капли вонючего масла, хищно запел в ночной прохладе. Ведьмак Грифона начал бой с широкого кругового пируэта. Чистая ведьмачья сталь с глухим, сочным хрустом разрубила грудные клетки двоих накеров, шедших на купца с левого фланга. Твари даже не успели взвизгнуть — раны от чистого серебра мгновенно почернели, и бледные огры повалились в придорожную грязь, дергая тощими лапами.

Стая отреагировала на появление ведьмака мгновенно. Бледные монстры бросили израненного, тяжело дышащего купца и с яростным, визгливым гомоном переключились на новую, куда более опасную цель. Они лезли со всех сторон: трое прыгнули на Экселя прямо с перевернутого купеческого воза, еще несколько штук начали стремительно зарываться в рыхлую землю тракта, скрываясь из виду, чтобы атаковать из-под земли.

— Назад! К телеге! — рявкнул Эксель купцу, не оборачиваясь.

Ведьмак ушел в низкую боевую стойку. Пальцы его левой руки мгновенно сложились в жесткую, ломаную фигуру Знака. Против огромной, хаотично нападающей оравы мелких тварей тактика Школы Грифона требовала массового поражения.

Знак Игни.

Ревущая, широкая волна ослепительного ведьмачьего пламени сорвался с его ладони, веером накрывая наступающую шеренгу накеров. Огонь — главный враг подземных жителей. Бледная, как полотно, сухая кожа огров вспыхнула в один миг. Твари истошно, пронзительно завопили, превращаясь в живые факелы. Они катались по грязи, сбивая пламя, сталкивались друг с другом и в панике бросались в лесные кусты. Запах горелой плоти и серы мгновенно заполнил прогалину тракта.

Но из темноты чащи выкатывалась новая волна. Земля прямо под сапогами Экселя зашевелилась — двое накеров вынырули из подкопа, пытаясь когтями перерезать ведьмаку сухожилия на ногах. Мутационные рефлексы Грифона сработали на чистом автоматизме. Эксель резко подпрыгнул, пропуская когтистые лапы под собой, и в падении с силой вогнал острие серебряного меча глубоко в землю. Клинок насквозь прошил череп одного из подземных охотников.

В ту же секунду третий огр с размаху прыгнул ведьмаку на спину, цепляясь длинными лапами за ремни походной сумки и пытаясь вонзить ржавый тесак Экселю в шею. Острые когти рванули ткань черного плаща.

Эксель резко выставил левую руку вбок.

Знак Аард.

Концентрированный, короткий кинетический импульс ударил наотмашь. Мощная воздушная волна буквально сорвала накера со спины ведьмака и с грохотом швырнула его в ствол старой сосны, переломив твари хребет. Еще четверых огров, бегущих на Экселя плотным строем, Аард сбил с ног, заставив их кубарем катиться по разбитой колее тракта.

Эксель двигался непрерывно. Его серебряный меч описывал идеальные геометрические фигуры — восьмерки, диагональные выпады и хлесткие круговые подрезы. Сидерейское серебро работало безотказно: лезвие не вязло в телах, не тупилось о кости и не пачкалось жиром. Ведьмак планомерно, шаг за шагом, сокращал численность стаи. Он отсек лапу бледной твари, заносившей костяной нож, на противоходе проткнул горло следующей и мощным ударом ноги отбросил третьего огра под топор пришедшего в себя купца.

Бородатый торговец, тяжело хрипя, с яростью опустил свой кованый колун на бледную морду нападавшего накера, окончательно размозжив её.

Поняв, что их бледное воинство тает с пугающей скоростью, а перед ними стоит не легкая человеческая добыча, а профессиональный убийца чудовищ, накеры начали сдавать назад. Их визгливый хохот превратился в трусливое, жалобное щелканье. Последние уцелевшие твари — около десятка штук — стремительно прыгнули в свои подземные норы и скрылись в темноте ночного леса, оставив тракт залитым своей темной, вонючей кровью.

Мясорубка была окончена так же внезапно, как и началась. Под сводами ковирского леса снова воцарилась звенящая, холодная тишина. Эксель стоял посреди разгромленного обоза, тяжело и мерно дыша. Его янтарные глаза медленно возвращали свой обычный цвет, а серебряный волк на шее наконец-то успокоился.

Пока Эксель смывал кровь накеров со своего клинка, в десяти милях к югу по ковирскому тракту разворачивался совершенно другой кошмар.

Деревня, где ведьмак всего несколько часов назад сдал старосте Власу закопченный череп Лешего и забрал свои шестьдесят крон, теперь была объята паническим, удушающим страхом. Ночную мглу разорвал тяжелый, ритмичный грохот копыт. Кавалерийский карательный корпус Храмовой стражи под личным командованием Калеба Менге ворвался на тихую деревенскую улицу, сминая хлипкие плетни и втаптывая огородные грядки в грязь. Латы тридцати конных Охотников зловеще поблескивали в отсветах факелов, а на длинных поводьях егеря удерживали огромных, злобных новиградских гончих — псы бешено рычали, чуя остаточные следы чужеродной магии Истока.

Дверь избы старосты вылетела внутрь с оглушительным треском. Старик Влас, не успевший даже натянуть порты, со страхом повалился на колени прямо перед тяжелыми коваными сапогами вошедшего мужчины.

Калеб Менге медленно опустил капюшон своего черного плаща. Белая повязка на его обгоревшем лице пропиталась сукровицей, а уцелевший глаз горел безумной, параноидальной яростью. Он тяжело опирался на эфес своего палаша.

— Где они? — тихо, но с леденящей душу отчетливостью спросил Менге, и этот шепот напугал старосту сильнее, чем рев нильфгаардских пушек.

— Милсдарь… Кто?.. Да пребудет с вами Огонь… — заикался Влас, стуча зубами от ужаса. — В деревне никого… Только наши… Дровосеки…

Менге не стал слушать. Одним коротким, выверенным движением латной перчатки он наотмашь ударил старика по лицу. Староста отлетел к печи, заливая половицы кровью из разбитых губ. Инквизитор подошел к дубовому обеденному столу, на котором всё