Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

обсуждали костюмы, декорации и хореографию Иосифа. Бакст сказал, что плащ Иосифа должен быть самым важным цветовым пятном в произведении: он должен выпадать из общего колорита и с первого мгновения вносить дисгармонию. Я предложил желтый, как на маленьком мощном Снятии с креста Веронезе в Лувре. Бакст сказал, что этот цвет действует особым образом, если не встречается больше нигде в костюмах: желтый при искусственном освещении выглядит грязным.

Вечером концерт графини Греффюль в Шатле под управлением Бичема и Фрида. Аппалачча Делиуса, Иберия Дебюсси. В моей ложе Вильма и Леони. Греффюль приветствовала меня, как мне показалось, прохладно, когда я зашел к ней. Я всё же проводил ее к автомобилю после концерта вместе с Эдмоном Ростаном и Жюлем Роше, и, сидя в машине и ожидая отправления, она – маленькая голова, гордая и изящная линия шеи в профиль в окне, несколько бриллиантов в волосах, – была так мила, что люди в толпе, состоящей из газетчиков и мелких буржуа, возвращающихся домой после выходных в деревне, невольно останавливались и заглядывались на нее, тихонько переговариваясь. Я слышал, как один молодой клерк сказал своей половине: «Ей никак не дашь пятидесяти!» Они все ее знают. Она удовлетворяет каким-то потребностям – самой прелестью своего явления оправдывает роскошь и аристократизм, даже существование бриллиантов. Она побеждает, и, возможно, в случае революции ей придется платить, как Ламбаль[146].

Мюнхен. 6 августа 1913. Среда

Приехал Штраус. Играл нам (Дягилеву, Нижинскому, Гюнцбургу и мне) в отеле танец Иосифа. Музыка полностью воплощает мое видение характера Иосифа. Нижинский находит всё слишком дервишеобразным. Дягилев – только второй танец. Он спросил меня, не считаю ли я, что хореографию лучше делать Фокину.

Вечером Дон Жуан. Очень захвачен сценой с Командором. Потом с <нрзб> Нижинским, Гюнцбургом ужинали у Дягилева в Прейзинге.

Мюнхен. 7 марта [147]1914. Четверг

Ранний завтрак со Штраусом. Телеграмма от Фюрстнера. Утром репетиция Ариадны. Штраус дирижировал. Деловой разговор со Штраусом, Дягилевым, Гюнцбургом после завтрака. Безрезультатно в отсутствие Фюрстнера.

Берлин. 20 марта 1914. Пятница

У Рихарда Штрауса. Говорил с ним о том, что нам нужно при любых обстоятельствах иметь Нижинского. Вечером русские в Новом театре. Потом к Мейер-Грефе.

Берлин. 21 марта 1914. Суббота

Пригласил Штрауса и Мейер-Грефе к русским. Штраус в таком восторге, что предложил сразу же заняться новым балетом, сделать что-нибудь для чистого танца. Я высказал идею балетной репетиции в стиле Дега на фоне Санкт-Петербурга, Дега с сюжетом из Достоевского или Толстого, но гораздо свободнее, расслабленнее. Штраус согласился. Видел Дягилева на сцене, он вернулся сегодня из Петербурга. Рассказал ему наш план, он принял и посоветовал обратиться к Бенуа за советом о костюмах и петербургской атмосфере. Я пригласил Штрауса, Мейер-Грефе, Харраха, Фрида, графиню Зубофф, Муша Рихтера на обед в Эспланаду. Пригласил и Фокина[148], чтобы Штраус мог воздействовать на него насчет Нижинского, но он не явился. Я позвал его прийти завтра. Начал вечером работать над новым балетом.

[Берлин.] 22 марта [1914]. Воскресенье

Утром мы со Штраусом говорили с Фокиным о Нижинском. Штраус умолял его почти что на коленях. Фокин отказал: Нижинский украл его славу, теперь он хочет показать, что это он, а не Нижинский, великий человек. Вечером концерт у фрау Рихтер. Всё, что осталось от старого салона, заметно поблекло, посерело, поседело: Анна фом Рат, Хаусведели, Трахтенберги, герцог фон Ратибор с женой, княгиня Доннерсмарк, Надин Тюнген и т. п. Новое трио очень хорошо играет Бетховена и Шуберта. Фрау Рихтер заметно постарела.

[Берлин.] 23 марта 1914. Понедельник

Умер Юлиус Штерн. Утром у Фюрстнера мы со Штраусом встречались с Фокиным и Дягилевым. Штраус играл Иосифа целиком, Фокин комментировал. Потом мы опять подняли вопрос о Нижинском. Фокин и Дягилев не желали давать гарантии, что Мясин возьмет эту роль, и в то же время Фокин наотрез отказывался от Нижинского. Тогда мы со Штраусом встали и заявили, что вынуждены забрать у них произведение, так как они не могут подтвердить исполнителя главной партии и в то же время отказываются от более надежного, которого мы предлагаем. Дягилев телефонировал мне утром и дал понять, что всецело на нашей стороне, но вынужден был поддерживать Фокина для вида. Я опять заявил, что в этих обстоятельствах (если Фокин не может предложить исполнителя, но отказывается от Нижинского) мы вынуждены отозвать произведение и 100 000 франков должны быть возвращены незамедлительно. Вечером перед спектаклем Дягилев позвонил мне и сообщил, что вторая встреча тяжело сказалась на Фокине, особенно учитывая, что его жена теперь боится, что мы отдадим балет Рейнхардту. Фокин уже согласен на Нижинского при условии, что его найму я, а не Дягилев. Я пошел к Штраусу в клуб и рассказал ему об этом. Он подпрыгнул от идеи объединить Рейнхардта с Нижинским. Потом опять к русским. Фокин сказал, проходя по сцене, где ему предстояло танцевать партию Нижинского в Карнавале: «Как трудно танцевать сегодня».

[Берлин.] 25 марта [1914]. Среда

Рано утром с Дягилевым покупали шкуры для костюма Мясина у Херпиха. Отправили их Рейнхардту и Штерну, чтобы его сшили по рисунку Бенуа. Днем в отеле «Эдем» примерка. Вечером Мясин в новом костюме показывал некоторые движения передо мной, Харрахом, Мушем и Рихтером. У него очень хорошо выходит внутреннее, сокровенное, мощь религиозного экстаза. Он полная противоположность Нижинскому: «задушевный», как русская народная песня. Нет внутреннего свечения и сверхчеловеческой силы Нижинского. Он берет глубиной чувства. Он соотносится с Нижинским, как Мусоргский со Штраусом.

[Берлин.] 26 марта 1914. Четверг

Утром на репетиции с Мясиным. Он танцевал фрагменты из Иосифа, в основном первый танец, который Фокин поставил как пастораль. У него нет такого прыжка, как у Нижинского, скорее грация мотылька. Он, кажется, легко парит над цветами. Его сильные, полные, прекрасно сформированные ноги странно контрастируют с юношеской мягкостью верхней части тела. Это подходит для роли Иосифа. Он двигается как молодой, еще полудикий, грациозный степной зверь. Он сможет сделать бо´льшую часть роли лучше и естественнее, чем Нижинский. Но не сверхъестественный свет, который ведет Иосифа.

Пикник в мастерской Харраха с Надин Тюнген, Монжела, Генрихом Лендорфом, Дёнхофом. С Дягилевым у Дёркоопа фотографировали Мясина в костюме. Вечером все вместе на Как вам это понравится Рейнхардта. Штольберг тоже пришел. Мы все отправились ужинать в Кайзерхоф, куда я пригласил и Штрауса. За соседним столиком Зигфрид Вагнер. Но враги не увидели друг друга. Потом со Штраусом, Харрахом, Штольбергом еще сидели допоздна. Рассказал Штраусу о Мясине. Штраус считает, что, если Мясин хорош, уж лучше взять его одного, чем попеременно с Нижинским, чтобы реклама могла на нем сконцентрироваться. И с рекламой нам пора уже начинать.

[Берлин.] 27 марта 1914. Пятница

Завтрак с Дягилевым и Мясиным в «Адлоне». Проинформировал его о желании Штрауса начать рекламную кампанию Мясина. Поэтому Дягилев обратился в Figaro к репортеру Боннефону, чтобы он присутствовал на