Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова

угрожающей. Иногда перед тем, как дать собственную трактовку сновидению, невеста просила батюшку свозить ее к месту поклонения христианскому святому, который мог бы расшифровать сон. Содержание сна излагалось в причитаниях на Русском Севере и в песнях на более южных территориях и всегда предсказывало печальное будущее на сторонке жениха.

Прерванное венчание (Двоеженец). Картина Василия Владимировича Пукирёва. 1877 г.

State Art Museum of Azerbaijan / Wikimedia Commons

В Пудожском уезде Олонецкой губернии невеста утром дня венчания причитала:

Как ночеся мне мало спалося,

Мне во снах много казалося:

Как в крутом моем зголовьице

Как стоит гора великая,

Как во резвых во ноженьках

Поросла трава шелковая,

Как по правую сторонушку

Наставала туча тёмная[195].

Далее она просила батюшку обратиться за толкованием сна к святому, который мог бы помочь в этом деле:

Уж ты съезди, пожалуйста,

За три поля, за три чистых,

За три морюшка глубоких

Как за Иосифом Прекрасныим,

За дневным рассудителем,

За ночным предводителем[196].

После ответа отца, не согласного далеко гонять уставших лошадей, невеста сама разгадывает свой сон:

Как стоит гора высокая, —

То судимая сторонушка,

Как у моих ног у резвыих

Проростала <так!> трава шелкова, —

То муж удала головушка;

Как со правой со сторонушки

Наставала туча тёмная, —

То свекровь, змея лютая[197].

Сюжет завершается тем, что невеста кладет поклоны перед образом Пресвятой Богородицы (очевидно, это ее венчальная икона), прося о помощи «кормильца света батюшку» и «родимую свою матушку», «царя благоверного» и «царицу милосердную», «братцев ясных соколов» и «сестер голубушек», «подружек любушек» и «солдатушек военных». Она надеется на содействие всех этих лиц: «Может, будут все защитники, / За мою волю заступники»[198].

Свадебный поезд (Застава на пути свадебного поезда), или Свадебный поезд в Орловской губернии. Картина Владимира Егоровича Маковского. 1888 г. Изображено перегораживание дороги поезду жениха.

National Gallery Prague / Wikimedia Commons

Хмелем обсыпают. Картина Константина Егоровича Маковского. 1901 г.

Jakarta, Indonesia Galeri Nasional / Wikimedia Commons

В Белозерском уезде Новгородской губернии невеста в причитании рассказывает подругам сны: во-первых, про олицетворенную «волю-волюшку», которая сетовала на раннее расставание со своей хозяйкой; во-вторых, про плывущую по быстрой реке «легку лодочку» с красной девицей, но это означает невестины слезы и ее тоску-кручинушку; в-третьих — про символический пейзаж. Он таков:

Что не гора стоит высокая, —

Тут чужая дальна сторона,

Злодейка незнакомая.

Лежит не зверь да со звериною, —

Лихой свекор со свекровкою;

Лежат не змеи со змеятами, —

Тут деверья со золовками;

Стоит не столб да новоточеный, —

Тут гроза стоит молодецкая[199].

Глава 15. Корильные песни участникам свадьбы

Корильные (корительные) песни — это жанровая разновидность свадебной песни. Они исполнялись, когда свадебный поезд утром приезжал за невестой, чтобы забрать ее в церковь, реже — при встрече новобрачных в доме мужа или накануне вечером на девичнике, куда прибыл жених с родственниками и друзьями. В корильных песнях звучат ругань и угрозы по отношению к жениховым поезжанам, изредка — к нему самому и его матери (после венчания), а исполняют эти произведения игрицы с невестиной стороны. Корильные песни по своей тематике противоположны величальным, которые поются во время многих свадебных ритуалов: на «рукобитье» и девичнике, за свадебными столами перед венчанием и после него в доме новобрачного. Пение корильных песен носит смеховой характер и демонстрирует борьбу за невесту, в том числе с помощью словесной перепалки. Предполагалось, что жених имеет свою военную дружину, в которой дружка не только друг, но и дружинник (сравните еще «большого» и «малого дружек» в разных локальных традициях, а также наличие тысяцкого). И такая дружина нападает на подворье родителей невесты и берет девушку в плен. Еще одна причина исполнения корильной песни — высмеивание свадебного чина, если тот скупо одарил игриц за песенное величание.

Содержание корильных песен, направленных в адрес свадебных чинов со стороны жениха, соотносится с приговорами ругательного характера по отношению к невесте в начале сватовства, является их зеркальным отражением. Так, в д. Сорокино Юхновского уезда Смоленской губернии сват (отец жениха) заявлял: «Хочу я жанить сваво Иванушку, пришел вашу девку смотреть, говорят, что она и коса, и хрома, и собой невзрачна да и делать ничего не умеет; не годится она мому ясному соколу Иванушке». А ее родители отвечали: «Что ж ты девку нашу коришь, аль никогды <так!> ее не видал? Выдь-ка, Прасковьюшка, покажи свои ясные очинька <так!>!»[200] Сват уходил, а немного спустя возвращался с женой. Та ругала мужа: «Не слушайте его, добрые люди, что корит он вашу дочь, он у меня слеп, не видал ясных очей Прасковьюшкиных; он у меня глух, не слыхал медовых ее речей <…>»[201] Завершается корительная линия на свадебном пиру после венчания, когда гости кричат «горько!», фактически ругая хмельной напиток.

Крестьянская свадьба в Ярославской губернии. Выкуп невесты. Иллюстрация из многотомного книжного издания «Живописная Россия». 1899. Т. 6. Ч. 2. С. 39.

Живописная Россия. Иллюстрированный вестник отчизноведения, истории, культуры, государственной, общественной и экономической жизни России. СПб., М.: Товарищество М. О. Вольф, 1881–1901

Если предыдущий предсвадебный период сопровождался фольклорными произведениями с торжественным или трагическим содержанием, то начиная с утра венчания тональность меняется: наравне с символически-величественными описаниями появляются шутливые и высмеивающие свадебных чинов поэтические тексты. Однако после корильных песен определенным участникам свадьбы обязательно поют величальные песни.

В Устюжском уезде Вологодской губернии пели такую корильную песню (похожая версия про дружку бытовала в Рыльском уезде Курской губернии):

Тысяцкий неумоя,

Сватушка кукомоя,

Сунься в лоханку, умойся,

На тебе рогозку, утрися,

На тебе лопату, помолися[202].

В Дорогобужском уезде Смоленской губернии пели: «Говорили, что дружко наш хорош. <…> Чёрта ж в нем! <…> Овсяное видинье <так!>, ячный нос»[203]. В Рыльском уезде Курской губернии дружке пели подруги невесты, когда он при ее выкупе мало платил:

Кафтан зелененек,

Лычком подпоясан,

Соломою борода