Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова

содержимое, а один из мужиков держал бутылку водки, которой будто бы намеревался затушить огонь. Жители восклицали: «Ой, овин горить! Надо тушить!» Это был ответ соседей на приглашение родителей невесты угоститься в их доме. Так праздник одной семьи распространялся на всю улицу и принимал общинный характер, упрочивал добрососедские отношения. Вероятно, «овин тушить» — это реликт древней обрядовой инициации, когда взрослые люди провожали со двора юную девушку, которая повзрослела и должна жить в новом доме с мужем.

В более северных свадебных традициях уделяли внимание сжиганию соломы и других горючих предметов. В Александровской волости Буйского уезда Костромской губернии в конце XIX в. при выведении невесты из дома перед поездкой к венцу бросали ей под ноги зажженную лучину.

Возможно, возглас кучера невесты перед ее поездкой к венцу в заштатном г. Кадом Тамбовской губернии в 1879 г. — «Подай платок — руки обжег!» — является отголоском ритуала «овин тушить». В д. Семёнково Кромского района Орловской области «овин тушить» означало угощать подруг и соседей за столом у родителей невесты после ее отъезда с женихом в церковь. В Саратовской губернии / области «овином» называлось угощение хмельным напитком, которое действительно устраивалось в этом помещении на свадьбе[244].

В Рыльском уезде Курской губернии подобное ритуальное действо происходило у дома новобрачного, когда он с молодой женой приезжал от венчания. Перед воротами клали кучу соломы, поджигали ее, и через этот горящий костер должен был переехать свадебный поезд. Новобрачные три раза сообща поднимали поставленную около крыльца дежу — деревянную посудину для замешивания хлебного теста. Под ней находились бутылка хмельного напитка и рюмка. Дружко угощал жениха, а тот потом кидал рюмку через плечо назад: кто ее поймал, того тоже угощали[245]. Этот обычай был похож, с одной стороны, на давнее угощение в церкви красным вином новобрачного — великого князя или царя, который потом бросал «скляницу» (стеклянный сосуд) на пол и разбивал ее. Так, у великого князя Василия Ивановича на свадьбе в 1526 г. «митрополит их венчает; а в склянице держит вино фряское, и венчав митрополит, даст вино пити великому князю и великой княгине, а в другий раз князь великий выпив вино, ударит скляницу о землю, да и ногою потопчет сам князь великий, а иному никому не велит топтать»[246]. С другой стороны, обыкновение бросать, не глядя, рюмку мужчинам напоминало заимствованную уже в новое время из Западной Европы практику невесты кидать букет (а совсем с недавних пор — еще и красивую подвязку для чулок) в толпу подруг, чтобы поймавшая его девушка вскоре вышла замуж. Смысл любой вариации такого обычая — поделиться с близкими людьми своей счастливой долей, приблизить одного из них к подобному событию.

В южной части Ухоловского района Рязанской области, в Елатомском уезде Тамбовской губернии родители невесты в день свадьбы до венчания давали «гарной обед» и сами назывались «гарны». В д. Акбердеево Пителинского района Рязанской области ближайшая родня невесты уже после ее венчания с женихом отправлялась в дом новобрачного — это называлось «идти в гарные». В Михайловском уезде Рязанской губернии «гарные гости» — это родные новобрачной, пришедшие на свадебный пир в дом ее мужа. Ученые высказывали гипотезу, что народные термины, произошедшие от «гарной» и «гордной» («гордной стол» в Астраханской области), восходят к понятиям «верх, горняя область» (ср.: «горница» — светлая неотапливаемая комната в севернорусской избе, расположенная чуть выше первого этажа; «пир горой») и «гордый, торжественный». Однако ареал бытования свадебных терминов с корнем «гарн-» не совпадает с зоной распространения «горницы» и «гордного стола». Зато в Сараевском и Сапожковском районах Рязанской области «гарно» значит костер, а общерусское «горн» — печь гончарная или кузнечная. Эти слова — фонетическая вариация корня «-жар- / — гар- / — гор-». Думается, что «гарной обед» — продолжение ритуала «овин тушить» с семантикой «горение, сгорание».

В Ростовской области в завершение свадьбы проводили ритуал под сходными названиями — «завивать (завить) овин», «заливать (залить) овин» и «распивать овин»[247].

Можно предположить, что свадебный ритуал «овин тушить» — это итог распространенного святочного гадания, когда девушка подставляла оголенные ягодицы к отверстию в овине и верила, что его мифический персонаж (овинник) гладил их мохнатой или голой рукой, предсказывая богатое или бедное замужество.

Часть III. Венчание и послевенчальный период

Глава 1. Магические приметы перед венчанием и во время него

Жених с невестой прибывали в церковь ради таинств обручения и венчания, что само по себе свидетельствует о том, что будущая семья получит божественное покровительство. Но в народе считалось, что следует усилить действенность венчальной службы дополнительными магическими приметами и приемами. Эта магическая практика была направлена на здоровье новобрачных, на завоевание первенства в семье и на легкое рождение детей в будущем.

Перед поездкой к венцу в с. Ватагино Крестецкого уезда Новгородской губернии родные хватали невесту в охапку и старались быстрее посадить ее в сани, пока жених еще не успел занять свое место в другой повозке[248].

На заботу о здоровье новобрачных указывали следующие приметы и ритуальное поведение. В Белозерском уезде Новгородской губернии обертывали полотенцем язык колокола и трижды ударяли в него во время венчания, если жених или невеста были больны чем-нибудь, чтобы «завенчать» болезнь. Если кто-то из них страдал припадками, то священник после венчания проводил новобрачных через три двери храма, даже если это было не по церковным правилам.

Также заботились о полноценности будущего потомства. В Белозерском уезде Новгородской губернии для рождения детей здоровыми невеста во время обведения священником их пары вокруг аналоя должна посмотреть на царские врата[249]. Крестьяне верили, что открытые царские врата помогают появлению на свет ребенка при трудных родах, и специально просили священника отворить их.

Венчание. Иллюстрация из книги Д. К. Ридпата «Всемирная история», 1897 г.

Ridpath J. C. Ridpath’s Universal history: an account of the origin, primitive condition and ethnic development of the great races of mankind, and of the principal events in the evolution and progress of the civilized life among men and nations, from recent and authentic sources with a preliminary inquiry on the time, place and manner of the beginning. Cincinnati: Jones, 1879 / University of Pittsburgh Library System

Пожалуй, самыми многочисленными были приметы с прогнозированием главенства в семье. Под ноги жениху с невестой в церкви стелили рушник или коврик, и каждый из венчавшихся старался первым наступить на него.