Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова

Даром не отдам!

Четыре угла — четыре рубля,

Пятый — середина[219].

Брат обычно был вооружен скалкой или пестом от ступы, что показывало его воинственность и готовность оборонять невесту для поездки в церковь.

В Малоархангельском уезде Орловской губернии брат сажал невесту на повозку[220].

Глава 17. Утро в домах жениха и невесты перед венчанием

Ритуальные действия утром перед венчанием в домах жениха и невесты начинались одинаково. В д. Соболево Спасского уезда, с. Свинчус Касимовского уезда, в Зарайском уезде Рязанской губернии существовал «посад» жениха, когда его усаживали на почетное место за столом в иконном углу. В с. Верхняя Залегощи Новосильского уезда Тульской губернии при проводах жениха за невестой к венчанию, перед отпуском его с поезжанами со двора устраивали «отпускной стол», за которым парень ничего не ел, но ему и остальным участникам поездки маслили волосы. Свахе подносили на блюдечке коровье (то есть сливочное) масло, и она говорила: «Батюшка родной, матушка родная! Благословите молодому князю голову помаслить!» — и с такой же просьбой обращалась к крестным родителям, дружке, поезжанам, игрицам-певицам. Затем сваха растирала масло и наносила его на волосы сначала жениху, потом всем поезжанам и причесывала их, а перед отъездом клала хмель им в шапки. Сваха, а потом игрицы пели свадебную песню «Благослови, Господи, Кузьма-Демьян!..» с поэтическим описанием ритуального действия:

У нашего Андреяна

Да три сестры:

Первая сестра —

Голову маслить,

Вторая сестра —

Голову чешеть,

А третья сестра —

Хмелем осеваеть[221].

Ритуал причесывания жениха имелся уже в средневековом княжеском и царском свадебном обряде, начиная со свадьбы великого князя Василия Ивановича в 1526 г.: «<…> а тысяцкого жена станет великому князю и княжне голову чесать»[222]. Высокопоставленным жениху и невесте смачивали прически сакральным напитком: «<…> а встав, голову чесали князю Андрею и княгине ево великая Елена; а у нее чару с вином и гребень держала князь Иванова жена Пенкова княгиня Марья и иные свахи <…>» на свадьбе князя Андрея Ивановича в 1533 г.; «<…> а у места великого князя с чарками стоял, из которых голову чешут, дьяк Бокан Митрофанов <…>» на свадьбе у царя и великого князя Ивана Васильевича в 1547 г.[223]

Неподалеку от дома невесты ее родные и подруги преграждали свадебному поезду путь, опутывая дорогу веревками, ставя на ней стол и прося выкуп. В с. Козьмодемьянское Пошехонского уезда Ярославской губернии применялся «завал дороги»[224]. В Зарайском уезде Рязанской губернии остановка свадебного поезда называлась «околишна», «окольшина» — от слова «околица», то есть ограда или обозначающий селение знак при въезде в населенный пункт. Следовательно, такое название означало своеобразную таможенную пошлину и было отголоском давнего торгового права при удельной раздробленности средневековых княжеств; в данном случае она платилась за право проехать к усадьбе невесты. То же самое происходило при направлении свадебного поезда от церкви после венчания жениха с невестой. Дружка выходил из поезда и угощал всех встречных.

В некоторых местных свадебных традициях (например, в Белозерском уезде Новгородской губернии) первыми к родителям невесты приезжали дружки, чтобы разведать ситуацию и узнать о готовности девушки ехать к венцу. При положительном ответе прибывал свадебный поезд с женихом. В с. Гоголево Валдайского уезда Новгородской губернии состоялись переговоры дружек с братом и подругами невесты, причем диалог велся иносказательными формулами. Так, подруги просили выкуп за невесту:

Если у вас сыщется золотой казны,

Тогда и невесту возьмите;

А коли не сыщется,

То ваша невеста в зеленый дуб посажена,

Золотыми ключами замкнута;

Эти ключи далеко спрятаны:

Нам не сыскать, и вам не найти[225].

Здесь наблюдается аллюзия на вступление к поэме «Руслан и Людмила» А. С. Пушкина («У лукоморья дуб зеленый, / Златая цепь на дубе том») и на сюжет фольклорной сказки про смерть Кощея Бессмертного, хранящуюся в ларце или сундуке на дубе: «<…> на море — на океане есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, а в яйце моя смерть»[226].

Образ ключей присутствовал в приговорах дружек жениха и невесты в Псковской губернии и уезде. Эти свадебные чины также перекидывались вопросами и ответами, когда приезжали за просватанной девушкой: «“А наша княгиня молодая по синю морю гуляла и в море золотые ключи опустила, отпереть-то двери нечем”. — “А наш князь молодой рыбку ловил и золотые ключи в тенета поймал и к невесте привез. Посмотрите-ко, не ваши ли?”»[227]

В Белозерском уезде Новгородской губернии происходил диалог дружек невесты и жениха с иносказательными речитативными приговорками — вопросами-ответами, некоторые были похожи на краткое изложение событий в былинах. Например:

Ехали вы путем-дорогой,

Как проехали вы мои три заставы?

1) Гора с горой столкаючи,

2) огненная река протекаючи,

3) на сорок верст войска расставлены;

и ответ:

Первую заставу конями топтали,

Другую заставу бичом расхлестали,

А от третьей заставы хлебом-солью боронились[228].

В Новоторжском уезде Тверской губернии еще при приближении свадебного поезда к воротам невесты, если она не была готова, то отвечали дружкам: «Княгини дома нет: ушла в лес по грибы!»[229] В Калязинском уезде Тверской губернии при продаже-покупке невесты ее подруги приговаривали в ответ на получение мелких денег от женихова свата:

Сватушка любезный!

Мы за это (за такую плату) не согласны;

Теперича лето, не зима,

Теперича работницы дороги.

Ушла в лес невеста за малиной,

У нее и след завалило.

Мы за это искать не согласны[230].

В любом случае словесная формула про отлучку невесты в лес являлась символической, часто не соответствовала свадебному сезону.

В Калязинском уезде Тверской губернии при попытке выкупить невесту, увидев прибавку в деньгах — полушку, то есть ½ полуденьги или ¼ копейки, девушки продолжали укорять свата:

Не по миру ли ходил,

Да не слепых ли водил,

Таких денег посбирал?[231]

Неглинная улица. Старый экипаж для отдачи на свадьбы. Фотооткрытка из фотоателье Шерера. Москва, 1903 г.

© Retro / Фотобанк Лори

На