Блистательная Серена - Джеральд Марзорати

тогда было не до Мадрида. В первый понедельник мая Серена была одной из ведущих Met Gala — ежегодного мероприятия Анны Винтур по сбору средств в пользу Института костюма Метрополитен-музея. Здесь были только приглашенные звезды, а красная дорожка напоминала церемонию вручения «Оскара».

С одной стороны был теннис, с другой — мода и слава. Уильямс выбрала последнее.

Праздничный вечер, как это обычно бывает, совпал с открытием большой ежегодной выставки, организуемой руководителем Института костюма Эндрю Болтоном. Экспозиция Camp: Notes on Fashion («Кэмп: заметки о моде») была вдохновлена знаменитым эссе Сьюзан Зонтаг «Заметки о кэмпе» (Notes on ‘Camp’) 1964 года. Эссе Зонтаг нетипично как по форме — 58 пронумерованных записей, многие всего в пару предложений, — так и по выражению авторской позиции: в нем нет той всезнающей фигуры, которая прослеживалась во всех культурных вопросах, которые затрагивала Зонтаг. Кэмп — это чувствительность, неуловимая чувствительность, выражение, наполняющее содержанием, но более всего интерпретирующий стиль — театральный, бесполый, экстравагантный, сочетающий в себе неудавшуюся серьезность и определенную вульгарность. Зонтаг воспринимала кэмп как многогранное и постоянно меняющееся явление. В одной из последних заметок она говорит о «сходстве» кэмповского и гомосексуального вкуса: «Гомосексуалы, в основном, составляют авангард и одновременно самую чуткую аудиторию кэмпа»7. Они наполняют современную чувствительность, предполагает она, эстетизмом и иронией. В 1964 году геи и лесбиянки еще подвергались гонениям и притеснениям, они изолировались от общества или (как сама Зонтаг) скрывали свою натуру. Теперь все изменилось, и кэмповская чувствительность превратилась в главную американскую чувствительность. Праздничный вечер вместе с Сереной Уильямс вела Леди Гага.

На выставке Метрополитен-музея, посвященной по большей части модной одежде, экстравагантность кэмпа была особенно заметна. Для участников показа уже стало традицией наряжаться в соответствии с заявленной темой вечера, и по красной дорожке — вернее, лестнице, застланной розовым ковром и украшенной по краям цветами, за которыми толпились фотографы, — на ужин в музее тянулись пышно и вычурно разодетые гости. Уильямс пришла в ярко-желтом платье от Atelier Versace с изящными розовыми листьями, которые, казалось, парили в воздухе. Из-под платья виднелись лимонного цвета кроссовки — совместное творение Nike и Off-White, брэнда Вирджила Абло. Оганян был в белом смокинге и, стоя на розовой лестнице, наблюдал, как щелкают затворы камер и позирует Серена.

Я вдруг подумал, что в образе Серены не было ничего кэмповского — «уличные» кроссовки к кэмпу никакого отношения не имели, а экстравагантность иногда просто экстравагантность. Еще мне подумалось, что вне корта Уильямс какая-то совсем другая. И Оганян признавался, что женщина, которую он видит на корте, — совсем не та, на которой он женился. И это можно понимать по-разному. С одной стороны, женщина на корте — это неустрашимая и решительная соперница. Об этих ее качествах говорят чаще всего как и о размерах, о ее «нестандартной» красоте, которую она превратила в бренд. Но если посмотреть на лицо Серены вне игры, на лицо звезды — тоже своего рода маску для фотокамер, — то мы увидим женщину с красивыми королевскими скулами, с выразительными миндалевидными темными глазами и непринужденной, но открытой улыбкой (Серена любит внимание). В обычной жизни Уильямс тоже прекрасна.

3

Через пару дней после выставки я заехал в офис The New York Times, чтобы встретиться с Ванессой Фридман, директором раздела моды и главным модным критиком газеты. Я приехал из Метрополитен-музея, где прошел бал Института костюма, посвященный кэмпу, а Фридман как раз закончила о нем писать, поэтому нам было что обсудить: как здорово, что музейная экспозиция, какой бы она ни была, привязана к определенной идее, как здорово, что она цепляет и заставляет задуматься. Когда я завел разговор о Серене Уильямс, ради которой и приехал к Фридман, первое, что сказала моя собеседница: «Серена не имеет отношения к миру моды. Да, у нее есть своя линейка одежды, как, впрочем, и у многих других. Линия одежды — это модный сегодня способ развития личного бренда. Действенный, поп-культурный прием для привлечения внимания».

Какой же тогда Фридман видела Серену?

«Мне кажется, Серене больше интересна культурная стихия. Она такая сложная личность. Превосходная спортсменка. И определенно хочет быть звездой — посмотрите на ее знакомства. В ней сталкиваются самые разные миры: спорт, слава, кино и телевидение, мода. Met Gala тому доказательство. Социальные сети тому доказательство. Все это поп-культура. Серена пришла в этот мир из тенниса и пытается найти себя здесь».

Фридман вспомнила календарь Pirelli за 2016 год8. Этот ежегодный «предмет искусства» выпускается ограниченным тиражом итальянским производителем шин. Как правило, в календаре 12 фотографий — по одной на каждый месяц — обнаженных или полуобнаженных моделей. Но тот календарь знаменитая селебрити-фотограф Энни Лейбовиц наполнила портретами самых разных выдающихся женщин. Например, филантроп Аньес Ганд. «Крестная мама панк-рока» Патти Смит. Обе на фотографиях полностью одеты. А Серена Уильямс — топлес, но снята сзади, чтобы показать накаченные за годы тренировок спину и плечи, благодаря которым у нее такая подача и такие удары с отскока. «Своего рода заявление о ее достижениях, — сказала Фридман. — Серена медленно, но верно движется к статусу и роли символа».

Фридман не знала наверняка и не была уверена в том, знает ли об этом сама теннисистка, откуда это у Серены. Размещая истории в социальных сетях, раздавая советы и вдохновляя других, Уильямс сама придумала себе роль работающей мамы-звезды. Потом начала говорить о своем браке как о современном партнерстве равных людей. (Оганян в своих постах и интервью тоже много говорит об отцовстве, о равенстве супругов, об обязанностях мужа в семье.) Кроме того, Серена превратилась в предпринимателя и инвестора — женщину с деньгами, которая не прочь помогать другим женщинам строить бизнес. Фридман напомнила мне о Рианне, чья линия косметики Fenty Beauty, запущенная в 2017 году, имела мгновенный успех благодаря огромному разнообразию тонов румян, пудр, средств для автозагара и так далее, которые можно было купить в онлайн— и офлайн-магазинах более чем 100 стран. Лидер в индустрии роскоши, компания LVMH тут же объявила о создании модного лейбла Fenty, и Рианна стала первой цветной женщиной из мира поп-звезд, чья линия одежды и