Блистательная Серена - Джеральд Марзорати

Женщины стали делать ставку на силу на всех покрытиях уже ближе к концу карьеры Эверт, в конце 1980-х. Штеффи Граф выиграла Открытый чемпионат Франции шесть раз. Моника Селеш — трижды в начале 1990-х, но на корте в Гамбурге ненормальный фанат ударил ее ножом в спину и разрушил ее карьеру. Затем появились более сильные игроки, и самая сильная среди них — Серена Уильямс. «Очень тяжело постоянно обороняться, очко за очком, сложно противостоять такой силе. Этих крупных девчонок надо заставлять бегать, заставлять их уходить с центра задней линии». Нелегко, рассуждала Эверт, перенаправлять летящий на тебя мяч или отбивать укороченные удары с задней части корта — такие удары, что заставляют соперников двигаться, — если этот самый мяч, подаваемый сильным соперником, (1) принят рано, на подъеме или укороченном отскоке, с целью отнять у тебя время — такой тактикой пользуется Уильямс; а потом (2) летит в тебя со скоростью больше 130 км/ч, плоско, глубоко в угол — Уильямс прекрасно умеет это делать с форхенда.

Возможно ли, спросил я, что в недалеком будущем в женском туре появятся более крупные игроки, как это происходит сейчас в мужском туре, которые будут двигаться, как Халеп, и бить сильно и агрессивно, как Уильямс?

«Думаю, когда-нибудь это произойдет, — ответила Эверт. — Игра постоянно эволюционирует».

Эверт не уверена, что самой Уильямс удастся завоевать еще один титул на Открытом чемпионате Франции. На скользкой кирпичной крошке ее движения часто бывают неловкими, и с возрастом эта неловкость все более и более заметна. Кроме того, по мнению Эверт, средний уровень женского тенниса сейчас выше, чем когда-либо в карьере Уильямс — прохождение ранних раундов больше не воспринимается как данность. В общем и целом, роль матери и роль Серены очень сильно отвлекают ее от корта. После ухода из тенниса в 1990-х Эверт сама родила троих сыновей от горнолыжника Энди Милла. По словам Крисси, дети изменили ее, и Уильямс тоже наверняка изменилась: теперь ей сложнее отделять одно от другого, хотя раньше у Серены это отлично получалось. В свое время Эверт тоже была знаменитостью, прежде такой популярностью не пользовалась ни одна теннисистка — ни Морин Конноли, ни даже Билли Джин Кинг. Эверт была своего рода любимицей Америки, поддерживала и воодушевляла теннисный бум 1970-х, когда средний класс — по крайней мере, его образованная часть, — увлекся теннисом, стал играть и смотреть, как никогда прежде (и никогда с тех пор). Но не только игра Эверт привлекала внимание: за ее личной жизнью тоже более или менее постоянно следили. И все же, говорит она, все было совсем не так, как сегодня: деньги, СМИ, социальные сети. Ничего общего с жизнью Серены Уильямс.

В мой ленте Twitter вдруг появилась фотография, размещенная малоизвестной бельгийской теннисисткой Исалин Бонавентюр: Серена Уильямс в инвалидной коляске. Всего за несколько дней до матча первого круга Открытого чемпионата Франции, на котором предстояло выступить Уильямс. Она поехала в парижский Диснейленд. Мне тут же вспомнилась сцена из документального фильма Serena (его показывали по кабельному ТВ в 2016 году), где Уильямс праздновала победу в финале Открытого чемпионата Франции годом ранее, праздновала в одиночестве перед ноутбуком, ела китайскую еду и в сотый раз пересматривала «Русалочку»2. У Уильямс очень давние отношения с Disney. Когда Ричард считал, что девочкам пора отдохнуть от тенниса, он возил их сначала в Диснейленд, а потом, во Флориде, в Диснейуорлд. В караоке она всегда выбирает песню Under the Sea из «Русалочки»3. А недавно, закатив глаза, как настоящая мама, рассказывала, сколько раз они с Олимпией смотрели ее вместе.

Оганян катил по парижскому Диснейленду инвалидную коляску, в которой сидела Уильямс с Олимпией на коленях. Каково это — видеть известного спортсмена в инвалидном кресле или на костылях, или, как это сейчас часто случается в социальных сетях, на больничной койке сразу после операции? Каково это для фанатов спорта? А дело вот в чем: спортсмен (по крайней мере, для нас) — это по большей части тело, в отличие (по крайней мере, для нас), скажем, от писателей, певцов или телеведущих. Когда сломлен великий спортсмен, мы теряем с ним связь. И даже больше: нарушается весь рассказ, который мы сложили из его ожиданий, из наших ожиданий. Мы понимаем, что он уязвим, что мы зависимы от тех отношений, что выдумали из его физической неуязвимости. Особенно это касается тех спортсменов, которые ассоциируются у нас с выносливостью и силой — спортсменов, как Серена Уильямс.

Как оказалось, Уильямс попросту перестраховалась, решила поберечь левое колено, которое продолжало ее беспокоить. Но так и осталось неясным, было ли колено до сих травмировано и болело или Серена чувствовала себя хорошо, но боялась повредить ногу. На следующий день она уже вовсю тренировалась на «Ролан Гаррос» и наотрез отказалась говорить об инвалидной коляске. Когда один из журналистов поинтересовался на этот счет, она грубо ответила: «Со мной все хорошо. Я же здесь, разве нет? Это личное, и я не собираюсь вдаваться в подробности».

В первом сете своего стартового матча Уильямс выглядела неважно. Ее соперницей была Виталия Дьяченко, высокая 28-летняя россиянка, которая бо́льшую часть своей карьеры не входила даже в первую сотню. В их предыдущей и единственной встрече Дьяченко не выиграла ни одного гейма. Но на этот раз Уильямс была сама не своя: не могла наладить подачу и то и дело попадала по мячу ободом. Первый сет она уступила, причем быстро — 2:6, — но вскоре собралась и на одном дыхании победно закончила два следующих сета: 2:6, 6:1, 6:0. После матча Серена призналась, что плохо себя чувствовала, и повторила, что нужно больше играть. Еще она говорила, как обычно после первого матча мэйджора, о своем костюме, который совместно с фирмой Nike придумал для нее Вирджил Абло. Юбка и короткий топ в полоску, как у зебры, с растительным принтом, а на такой же куртке по-французски написано «королева», «чемпионка», «мама» и «богиня».

— Déesse, — сказал журналист. — Богиня. Не тяжело нести такое звание?

— Да, тяжело, — спокойно согласилась она. — Как