Блистательная Серена - Джеральд Марзорати

У парижан, которые наблюдают за Открытым чемпионатом Франции с лучших мест «Корта Филиппа Шатрие», главного корта стадиона «Ролан Гаррос», есть свои привычки. Если матч начинается в 11:00, то на игру можно поглядывать поверх газеты лишь время от времени. В 13:00, на какой бы стадии ни находился матч, места рядом с кортом начинают пустеть: пришло время обедать, причем не просто перехватить что-нибудь в буфете. В нескольких минутах ходьбы, на узких улочках Порт-д’Отёй расположились многочисленные бистро, а если пойти вдоль мощеной дорожки, ведущей к ботаническому саду с южной стороны Булонского леса, можно найти новый ресторан прямо на территории комплекса. Тартар из лосося? Мидии с укропом и пореем? В меню есть даже малина. К просмотру тенниса возвращаются лишь в районе трех.

Поэтому, когда в будний день в 14:20 начался матч второго круга между Сереной Уильямс и японкой Куруми Нарой, первые ряды — новые, отделанные вручную сиденья из каштанового дерева, — в основном пустовали. Ростом Нара чуть выше 155 сантиметров. Она играла в профессиональный теннис уже 10 лет, но главным образом в туре ITF — младшей лиге женского тенниса. На момент встречи с Уильямс японка занимала 238-ю строчку в рейтинге. Те зрители, которые решили насладиться эспрессо, прежде чем вернуться на «Шатрие», ничего не потеряли. Уильямс понадобился всего лишь час с небольшим, чтобы расправиться с Нарой 6:3, 6:2. Уильямс была слишком сильна и на подаче, и на приеме — иными словами, она с самого начала контролировала практически каждое очко практически в каждом гейме. Матч закончился тремя эйсами подряд в исполнении Серены; она медленно, насколько это вообще возможно, ходила туда-сюда вдоль задней линии. Видно было, что она бережет левое колено — то ли оно болело, то ли Серена боялась повторной травмы.

Ближе к 30 годам Уильямс стала по несколько месяцев в году проводить в Париже. На Левом берегу, на тихой улочке 7-го округа у нее была своя квартира. Чем так привлекал ее этот город? Она никогда не отзывалась о нем как об убежище от американского расизма, как это делали и продолжают делать многие афроамериканцы, любящие литературу, джаз и искусство, но чувствовала, как однажды выразился Ричард Райт[37]: «В одном квартале Парижа больше свободы, чем во всех Соединенных Штатах». Определенно можно сказать, что французский état[38] никогда не был для Серены родным. Через несколько дней после вторжения США в Ирак в марте 2003 года в ходе послематчевой пресс-конференции в Ки-Бискейне Уильямс спросили о вспышке антифранцузских настроений в Америке: Франция выступила против войны и отказалась предоставлять коалиции свои войска для свержения диктатуры Саддама Хусейна. Она ответила насмешливо, с французским акцентом: «Мы не хотим играть в войнушку. Мы хотим шить одежду»8. Через 10 лет, когда ее обязали выплатить «социальный налог» за квартиру в Париже, в одном из интервью она возмутилась французским налогообложением: «Мне кажется, 75 % — это незаконно. — И вторя настроениям своего отца, добавила: — Никто ничего не делает, потому что правительство платит за то, чтобы вы разорились. Так зачем же работать?»9

Эссеист Джон Иеремия Салливан убедительно доказал, что среди прочего в Париже Уильямс пыталась дистанцироваться от отца и его взглядов. Салливан приезжал к ней в Париж летом 2012 года, когда писал статью о сестрах Уильямс для The New York Times Magazine, которая была напечатана в августе того же года10. Серена как раз начала тренироваться с Патриком Муратоглу, и, кажется, у них даже были отношения, но Муратоглу никак не фигурирует в истории Салливана. По сути, это был визит исключительно к Уильямс, и он стал одним из самых продуктивных. Был ранний вечер, Серена находилась одна в своей квартире. Когда он позвонил в дверь, она спустилась, чтобы встретить его. Вышла небольшая путаница со временем. Они решили прогуляться, взять что-нибудь навынос и поужинать у нее. Вернувшись домой, она налила ему виски Jack Daniels, и завелся разговор. Он восхитился мебелью, которую она отыскала по большей части на блошиных рынках, и старыми книгами, купленными ею у букинистов на берегу Сены. За окном сумерки уже скрывали Париж. Уильямс глянула на улицу и сказала: «Мне нравится спокойствие этого города. Нравится, что можно видеть небо. Здесь не так много высоких зданий. Они, конечно, есть, но в основном здесь все по старинке. Мне это нравится». Ей нравится быть одной в квартире, поделилась Серена с Салливаном. Она приехала в Париж, «чтобы побыть одной».

И тут Салливан все понял. В квартире не было никаких следов Ричарда. Такую же отдаленность от отца он почувствовал, когда ранее встречался в Цинциннати с Винус: она все еще называла его «папочкой», но при этом закатывала глаза, когда Салливан вспоминал, как Ричард говорил то-то и то-то. Винус также призналась, что не читает длинных писем отца. К тому времени Ричард и Орасин были в разводе уже 10 лет. Номинально Ричард все еще был их тренером, но на деле они виделись все реже и реже. И вот Серена в Париже летом 2012 года вдали от Ричарда, с Муратоглу, восстанавливает карьеру (которая за последние два года немного пошатнулась) победой на Уимблдоне, через несколько недель олимпийским золотом в Лондоне в одиночке, а потом еще одним в паре с Винус. И вот Серена передо мной в Париже, ей 31 год, она гуляет по городу, ходит по магазинам, говорит по-французски с продавцами и говорит неплохо, наслаждается видом за окном из своей собственной квартиры. Салливан написал, будто ему показалось, что Серена «прячется» от отца, а может, от Америки, которая «никак не может решить, кто она: богиня или угроза». А может, подумал я, читая Салливана, может, во Франции она наконец-то обрела или начинает обретать свободу; свободу в ее понимании, какой в свое время ощущали ее Райт и Джеймс Болдуин[39], сбежав в Париж.

В самом начале матча третьего круга Открытого чемпионата Франции Уильямс развеяла все сомнения относительно состояния своего левого колена. Уже через 15 минут казалось, будто ей нужна инвалидная коляска. Она старалась двигаться осторожно, если вообще двигалась. Ситуация ухудшалась еще и тем, что с этой соперницей Серена встречалась впервые, поэтому