Не в свои сани - Юлия Борисовна Жукова

— Давайте я. Это делается проще, — усмехнулся Кир, схватил котелок, разбежался и прыгнул с обрыва.

У Мэй сердце ухнуло в живот, но оказалось, что на дереве, была привязана верёвка, а на ней палка. Кир в прыжке за всё это уцепился и дальше полетел уже как на качелях, только на самой дальней точке отпустил руки и спрыгнул вниз, на берег — но расстояние там было уже не такое большое.

— Это что? — изумлённо промолвила Мэй.

— Тарзанка, — заворожённо ответила Ютта. — С ума сойти, тут есть тарзанка!

Никто ещё не успел ничего сделать, а Ютта уже побежала навстречу летящей обратно палке и ухватилась за неё обеими руками.

— Сто лет не каталась! — заорала она, улетая куда-то в небо.

Дух дёрнулся вроде как её поймать, но остановил себя.

— Она умеет? — спросил он у Мэй.

Мэй рассудила, что если бы Ютта не умела, она бы, наверное, не стала: Ютта не такой человек, чтобы рисковать попусту.

Вскоре Кир вернулся с полным котелком. Обратно он всё же забирался по склону, как обычный человек, а не как летающий супергерой.

Быстро поставив воду греться, все трое принялись по очереди прыгать. Внизу, под обрывом, разлёгся песчаный пляжик, на который, видимо, было довольно мягко приземляться, и ребята соревновались, кто дальше сможет прыгнуть — но, конечно, так, чтобы не угодить в реку, всё-таки для этого было слишком холодно.

Мэй сидела на коврике с недораспакованными корзинами с едой и наблюдала за происходящим с приклеенной на лицо улыбкой. На самом деле её вовсе всё это не радовало: ей было страшно и тревожно, и занятие это казалось опасным. Она бы с удовольствием предпочла не видеть, как друзья рискуют. А что, если промажешь или руки расцепятся слишком рано, ударишься спиной о скалу, или действительно в воду улетишь, или тарзанка порвётся, или ещё что-нибудь — ей представлялось столько сценариев неудачи, что она бы с удовольствием просто зажмурилась и отвернулась. Но она понимала, что этим испортит друзьям всё веселье, и поэтому терпела.

Наконец, в очередной раз забравшись по почти отвесной скале — может, там и были какие-то приступочки сверху, Мэй не видела, ей было страшновато заглядывать, — Дух с рассеянной улыбкой подошёл поближе и внезапно эту улыбку потерял.

— Тебе не скучно тут? — спросил он с какой-то странной интонацией — впрочем, в его произношении все интонации были странные.

— Нет, — по возможности радостно ответила Мэй, но, кажется, голос подвёл.

Дух ещё пару секунд её рассматривал, потом принялся заваривать чай.

— Кир говорит, тебе без жира?

— Какого жира? — Мэй даже не поняла, о чём он.

— Ясно, — усмехнулся Дух, доставая из корзины коробочку с чаем. Котелок закипел, и Дух заварил чай в металлическом походном чайнике — прямо в самом чайнике, как в каком-нибудь трендовом кафе. Дома Мэй так никогда не делала. Она вообще до лет пятнадцати считала, что чайные пакетики так и растут на дереве, прямо пакетиками. Оно же называется чайное дерево? Или это другое? Ну, не важно. Она следила за его уверенными движениями, явно привычными. Оба молчали. Дух распаковал одну из корзин и помешал в чайнике веточкой. Налил в чашку. А потом внезапно поднёс эту чашку Мэй. Она даже вздрогнула от неожиданности — так привыкла уже смотреть за его действиями, как будто на видео, где её они никак не касались.

— На, погрейся.

Мэй осторожно взяла металлическую кружку с двойными стенками и подула. Чай пах вообще не близко не так, как она привыкла.

Остальные двое вскоре тоже подтянулись, хотя и не так решительно, как Дух.

На скале было ветрено, и, проходя мимо в очередной раз, Дух развернул походное одеяло и набросил Мэй на плечи. Она благодарно притянула края поближе и широко ему улыбнулась:

— Ты настоящий друг.

Он замер, рассматривая её так, как будто не понял слова.

— Ага.

Потом кивнул и пошёл дальше разбирать ещё какую-то корзинку. За его спиной стояла Ютта и смотрела на Мэй странным взглядом, а когда Дух повернулся спиной, покрутила пальцем у виска, явно адресуя это Мэй. Но Мэй не поняла, о чём это она. Что не так-то?

После этого пикник прошёл довольно весело, все болтали и смеялись, и Мэй наконец-то расслабилась, перестала ждать подвоха или тревожиться за друзей. В целом этот день показался ей очень хорошим. Она даже подумала, что нужно будет обязательно снять по этому поводу видео, потому что, скорее всего, других таких хороших дней во время этой поездки не будет — тут как-то всё так сошлось, столько впечатлений и столько интересных разговоров, что она даже не знала, как об этом рассказать подписчикам.

Но в конце концов солнце начало клониться к закату, и Мэй спохватилась:

— Мне пора домой ехать, у меня же свидание, а мне надо ещё марафетиться.

Ей показалось, что лицо Духа как-то вытянулось, и она подумала, что, наверное, он пожалел о том, что предложил её сопровождать. Он бы ещё посидел тут с Киром — они ведь друзья, но при этом видятся не очень часто. Кир непонятно хмыкнул, Ютта закатила глаза. Как будто они все знали что-то, чего Мэй не знала. Но поскольку они не собирались ей рассказывать, то она не будет выспрашивать — в конце концов, это уже ниже её достоинства.

— Я тебя отвезу, — сказал Дух, но выглядел он понуро и недовольно.

Мэй хотела бы сказать, что доберётся сама, но по горам на лошади… Такси тут не вызовешь, наверное, а уточнять было как-то неловко. В конце концов, все собрались и поехали обратно. Правда, Дух на сей раз вырвался вперёд, и по дороге они практически не разговаривали. Мэй не могла избавиться от ощущения, что Дух обижен, но никак не могла понять, чем же — разве только тем, что ему пришлось закончить отдых раньше, чем он хотел бы. Но он сам вызвался. В конце концов, наверное, Кир мог бы её отвезти, но ведь Дух, наверное, с Киром и хотел пообщаться. В общем, Мэй чувствовала себя в чём-то виноватой и никак не могла определить, в чём именно. Вроде бы всё было по обоюдному согласию со всех сторон.

Наверное, в другой раз её не позовут. Ну, может, это и к лучшему, а то прогулки верхом провоцируют её на неуместные мысли.

Наконец они приехали ко дворцу, и Дух помог ей слезть с лошади.

— Ну, я пойду, — неловко сказала Мэй, переминаясь с ноги на ногу. От сидения в седле у неё немножко затекли бёдра,