Не в свои сани - Юлия Борисовна Жукова

— У вас на удивление приличный словарный запас, — заметил он.

Мэй пропустила мимо ушей это «на удивление». Наверное, для инопланетянки и правда удивительно. Во всяком случае, так говорили Кир и Лиза.

Блюда, которые им принесли, поставили Мэй в тупик. Её всю жизнь учили есть ножом и вилкой, а на муданжском столе таких предметов вообще не было. Предлагалось брать еду либо ложкой, либо руками. Но в случае некоторых штуковин на тарелке Мэй никак не могла определиться, чем именно их ковырять. Вроде как пачкаются, значит, не пальцами? Но для ложки слишком твёрдые и… отдельные? Олунуг заметил её колебания и показал своим примером. Выяснилось, что ложкой эти странные шарики нужно было делить на части, а потом разминать в кашицу и есть уже её. Мэй даже не поняла, из чего они сделаны, да и на вкус не сказать чтобы они ей сильно понравились. Должно быть, что-то такое отразилось у неё на лице, потому что Олунуг заметил:

— Вас, наверное, не научили принятым на Муданге застольным манерам. Это, конечно, не ваше упущение, а ваших друзей. Впрочем, неудивительно. Принц Кир и сам не слишком хорошо владеет манерами, всё же он долгое время жил в очень отдалённой глубинке среди не самых хорошо образованных людей.

Историю Кира Мэй знала довольно условно. Она хорошо понимала слова «государственная тайна» и в подробности никогда не пыталась вникнуть.

— Ой, да не в манерах дело, — Мэй жеманно развела руками. — Я вообще не была уверена, что это что-то съедобное. Думала, может, свечи или какой-то декор.

Олунуг посмотрел на неё долгим изучающим взглядом, как будто расшифровывал закодированное послание. И наконец сказал:

— Я понимаю, это инопланетная ирония. У нас не принято играть с едой и шутить по её поводу, но, конечно, в других культурах всё иначе.

Мэй почувствовала на языке горечь.

Наученная неприятным опытом первого свидания, она решила закинуть удочку на предмет того, как этот кавалер видит совместное будущее с женой. Не ждёт ли он чего-нибудь, чего Мэй и вовсе не готова ему предоставлять? Олунуг в ответ откинулся на подушки и возвёл очи к потолку, словно прикидывая ответ на вопрос о каких-нибудь тенденциях на рынке.

— Полагаю, года через два-три, в случае, если вы будете заниматься усердно, ваше произношение и ваши манеры станут достаточно приемлемыми, чтобы нам с вами вместе появляться в свете. Я бы даже, наверное, взял на себя труд вас немного потренировать.

Мэй, которая с самого начала старалась сидеть прямо и естественно, почувствовала, как её спина закаменела, а голова немного подалась вперёд. Два-три года, и только потом в свет? Он кого из неё собирается делать? Страшно подумать, как должен выглядеть результат таких усердных тренировок.

— У вас дом в столице? — спросила она на всякий случай. А то мало ли. Вроде министр, конечно, но вдруг у него собственности нет. Она же не знала, сколько им платят.

— У меня — конечно, — ровно ответил Олунуг, ни намёком не выдавая гордости или хвастовства. — Но, естественно, моя супруга не будет жить в городе. Поскольку, как я понимаю, вам привычен тёплый климат, Южные острова, вероятно, хорошо подойдут. У меня есть знакомые среди тамошних заметных людей. Я смогу устроить, чтобы вам было комфортно.

Карту Муданга Мэй помнила смутно, но «Южные острова» звучало как что-то очень удалённое. К тому же с проблемами с доставкой. А ещё это означало, что видеться хотя бы даже с Киром будет затруднительно. И не получится ли так, что единственный транспорт, который будет соединять её с цивилизацией, окажется в руках её дорогого супруга? Голова Мэй опустилась ещё ниже, а по спине пробежал холодок.

— Конечно, жаль, что приходится всё делать так поспешно, — рассуждал меж тем Олунуг. — Однако в вашем положении долго перебирать женихами не приходится. Должно быть, ваш батюшка весьма обеспокоен тем, чтобы устроить вашу жизнь, пока у вас ещё есть широкие возможности.

Мэй невольно сжала пальцы на краю столешницы.

— Куда же мои возможности должны подеваться? — выдавила она.

Олунуг повёл рукой в таком жесте, как будто собирался сообщить что-то совершенно очевидное.

— Тигрэнская экономика не сможет существовать в нынешнем состоянии достаточно долго. Мы ждём кризиса с минуты на минуту.

Мэй вытаращилась. С чего бы это вдруг? С тигрэнской экономикой должно было что-то случиться? Последние лет шестьдесят она исключительно забиралась в гору. И папа совершенно точно не ожидал никакого кризиса, иначе давно бы уже присмотрел, куда сбежать.

Заметив её поражённый вид, Олунуг расплылся в улыбке.

— О, я уверен, что столь юной и прекрасной барышне никто не рассказывает таких скучных вещей. В конце концов, не вам заботиться о том, как сохранить своё благосостояние. Сейчас это ответственность вашего отца, а после — вашего мужа. Я говорю исключительно о том, что для меня вряд ли произойдёт существенная выгода от нашего союза с точки зрения родства с вашей семьёй. Вряд ли ваш отец сможет предоставить мне достаточно интересные предложения. Однако вы меня изрядно заинтересовали. Я думаю, при должном старании из вас могла бы получиться приемлемая супруга.

Остаток разговора Мэй в основном отвечала односложно. Раскрывать рот на что-то более распространённое ей было боязно. В конце концов, что бы она ни сказала, в этом всё время обнаруживалась какая-то неточность, недостаточность, несоответствие. А иногда ещё основания для неожиданных выводов. Поэтому Мэй предпочла в основном молчать и улыбаться, ровно как маменька учила. Даже активно слушать не приходилось, Олунуг был совершенно доволен звуками собственного голоса и не нуждался в подбадривании. После десерта он принялся что-то рассказывать о тонкостях поведения в гостях у знатных муданжцев. Но Мэй ненароком отвлеклась и покосилась в окно.

Там было намного приятнее, чем наблюдать собеседника через стол, несмотря на всю его благообразную внешность. Олунуг проследил её взгляд и внезапно подался вбок, едва не прижимаясь к стеклу лицом.

— Вы видели это? — выпалил он, не оборачиваясь на Мэй.

Она нахмурилась:

— Что?

— Мне кажется, там кто-то был.

Мэй пожала плечами. Конечно, там наверняка кто-то был. Такой красивый сад, в который почему-то нельзя зайти ни под каким предлогом.

— Может, садовник? — предположила она.

Олунуг отвлёкся от окна и снова сел ровно.

— Садовники в этом месте не появляются в то время, пока ресторан открыт для посетителей.

Он снова покосился в окно.

— Безусловно, я провожу вас домой. Недопустимо подвергать вас опасности.

Тут взгляд Олунуга зацепился за маленькую ложечку, которой Мэй ела