Не в свои сани - Юлия Борисовна Жукова

десерт. Взбудораженная его вниманием к неизвестному за окном, Мэй выпустила ложечку, и та легла на скатерть, хотя для неё подали специальную подставочку. Поморщившись, Олунуг потянулся через стол и переложил ложечку на подставочку. После чего лучезарно улыбнулся Мэй:

— Эти штучки подают специально для того, чтобы класть приборы.

Мэй моргнула. Она поняла, зачем подали штучку. Вопроса в этом не было вообще. Очевидно, что штучка была подставкой под ложечку. Мэй не такая тупая, чтобы этого не понять. Ей хотелось спросить, не штрафуют ли в этом странном заведении за неправильно положенную ложечку — ну или там, допустимо ли класть ложечку мимо подставочки в случае, если на тебя напали и ты была вынуждена отбиваться. Но, конечно, она промолчала.

— Что же, Аяла-хон, думаю, на сегодня нам стоит закруглиться. Юным девушкам важно достаточно спать для сохранения своей красоты. Я бы никогда не позволил будущей невесте ради меня засиживаться допоздна, — заявил Олунуг, встал и подал Мэй руку.

Она с тоской посмотрела на недопитый чай: десерт был очень сладкий, и она бы предпочла запить его ещё парой чашечек, тем более что они были крошечные. Но, с другой стороны, покинуть общество этого кавалера было, пожалуй, важнее. Мэй встала и позволила министру поднести ей цветастое пальто. По крайней мере, по поводу её жёлтого халата он ни слова не сказал. Даже вроде бы скользнул по её фигуре заинтересованным взглядом.

— Вы можете называть меня просто Мэй, — в очередной раз напомнила она.

Весь вечер он называл её Аяла-хон, и Мэй это немного допекло. В конце концов, она знала только одно его имя, и ей казалось, что это как-то несимметрично.

— Ни в коем случае, — ответил Олунуг.

Мэй изумлённо на него воззрилась. Прошлые пару раз он просто проигнорировал её предложение, а теперь вдруг оказалось, что он категорически против?

— Ваше имя вовсе вам не подходит, — заявил он. — Вы достойны лучшего. Аяла ещё худо-бедно, но Мэй — точно никак.

Точно никак не по пути, — подумала Мэй. С тем же успехом можно было выходить замуж за маму. Во всяком случае, половина того, что говорил этот человек, создавала у неё ощущение дежа вю, как будто она никуда не уезжала, а сидит в родительском доме, и мама в очередной раз оценивает все её наряды, способности и внешние данные. Никогда она не была достаточно хороша ни по одному параметру. Теперь вот ещё и имя какое-то не то. Маме хотя бы имя нравилось — она же сама его выбирала.

Неслышно вздохнув, Мэй пошла на выход.

Несмотря на заботу Олунуга о её отдохнувшем виде, Мэй полночи не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок и бесконечно просматривая на телефоне короткие видео обо всякой чуши. Может быть, она слишком много о себе возомнила. И на самом деле она далеко не так хороша, чтобы найти себе действительно достойного жениха! Или, может быть, это тот случай… Как с квартирами: или с ремонтом, или в удобном месте, или дёшево. Вот так и тут: либо мужчина нравится ей, либо он нравится папе, либо требуется такой сексуальный капитал, каким Мэй не располагала. Мэй ведь и не слишком красивая, и не слишком фигуристая. К тому же Кир говорил, муданжцы любят низеньких женщин, а она дылда.

А теперь ещё оказывается, что её вкус в одежде совершенно ничему не соответствует. А уж если она в одежде не понимает, то в чём тогда понимает? Она на это всю жизнь положила. Страшно подумать, сколько времени ей понадобится, чтобы преуспеть в какой-то другой области. А туда же ещё собиралась что-то там снимать про какую-то косметику. Олунуг и по её макияжу прошёлся. Мол, всем так нравится земной тип внешности, это так модно. Но на самом деле у муданжек и ресницы гуще, и тон кожи светлее, и стареют они благообразнее. Мэй вообще не хотела, чтобы кавалер ей что-то рассказывал про то, как она будет стареть.

Вот Дух почему-то ни о чём таком с ней не говорил. И чувствовать себя никчёмной он её тоже не заставлял. Однако Духа не было в списке кандидатов. Вместо него завтра предстояла встреча с третьим министром…

Глава 30

Полевые испытания

Утром Ютта снова собиралась пойти смотреть операцию. Лиза хоть и говорила, что Киру на каникулах, тем более пока у него гости, работать не обязательно, но даже Ютта видела, как на самом деле ей хочется затащить сына в операционную. Да и Кир не особо сопротивлялся — самому же потом в универе легче будет, с таким-то опытом. Ютта тоже решила не упускать возможности. Самооценку она уже об лошадь выправила и теперь не опасалась, что наблюдение за Лизой снова повергнет её в пучину отчаяния.

И вот когда они уже собирались отчалить в больницу, за дверью в лифтовом холле послышались голоса и смех.

Кир, который собирался надеть куртку, тут же повесил её обратно и с широкой улыбкой повернулся к двери — в которую через секунду ввалились две девицы.

Одна — высокая, яркая, с широким шагом и раскованными движениями, другая — поменьше, изящная, с маленькой потайной улыбкой. Увидев Кира, обе загалдели, как чайки, а он оскалился ещё шире и сгрёб их в медвежьи объятия.

Нет, Ютта не ревновала. Ещё чего. Она современная, уверенная в себе девушка, а Кир при всей его диковатости — надёжный парень. Он бы не стал её обманывать, и она не собиралась унижать его недоверием. Не собиралась. Зубы сжала поплотнее и не собиралась. Даже не думала в эту сторону!

Кир наконец выпустил девиц, развернул их к Ютте и принялся за представления. Ютту он им как-то на муданжском определил, а вот с объяснениями на всеобщем возникли проблемы.

— Это Атех и Айша, мои подруги, — начал Кир, и Ютта изо всех сил постаралась выглядеть приветливо, хотя лицо само собой складывалось в форму экскаваторного ковша. — Они э-э… жрицы?

Высокая тут же выдала ему подзатыльник.

— Ведьмы! — поправился Кир и получил тычок в рёбра от мелкой. — Короче, вредные и опасные существа, которые — ай! — разговаривают с богами.

Очевидно, на всеобщем девушки понимали — уж очень резво принялись Кира мутузить за его представления. Ютта для себя определила их как священниц и преисполнилась одновременно жалостью и опаской. Вроде как, с одной стороны, бедные девушки, замороченные местными дикими представлениями, а с другой — о муданжской религии ходили самые невероятные слухи, и некоторые из них Кир упрямо подтверждал.

— Кхэ-кхэм! —