Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

День, когда убили наследника престола Франца Фердинанда, он помнил до конца своей жизни. Начались каникулы, и он возвращался из Темешвара (сегодняшней Тимишоары в Румынии) — из гимназии домой. На вокзале его встретил отец и сказал: «Франци, наступают тяжелые времена». Через четыре недели объявили о начале войны, и Франца забрали в артиллерию. Тезку — кайзера Франца Иосифа — он видел лишь на картинках журналов. А вот Карла Первого, наследника-неудачника, — лицом к лицу, на ратном поле в Италии. После битвы при Витторио-Венето и поражения Австро-Венгрии началась паника. «Мы сняли пушки с предохранителей. Мне выдали пару буханок хлеба, пару банок консервов, 30 патронов для моего карабина, и мы рванули в тыл. Фельдфебель Штумпф орал, требуя отступать с достоинством. Но все хотели только одного — домой».

Кюнстлер пешком дошел до Удине и неделю ждал попутного поезда, постоянно прячась, чтобы не попасть в плен. В вагоне для перевозки скота он — заросший грязью, облепленный вшами, голодный — доехал до Вены. Первый глоток супа — из солдатской фуражки, за отсутствием тарелок. Ну а потом было много чего: предпринимательство, симпатии к Гитлеру, шок, когда узнал о Холокосте, эмиграция в немецкий Баден-Вюртемберг.

Хоронить его собирались не единожды. Как-то к постели больного даже привели пастора, чтобы Кюнстлер принял последнее причастие. Франц назло ему на следующий день уже сидел в постели и быстро пошел на поправку. «Священникам и врачам не верю — ни единому слову», — говорил он. В марте 1918 года в Италии прямо в поле католический священник отслужил молебен и освятил ружья солдат. Наказав при этом бить врага, пока тот не испустит дух. «Как священник может говорить такое», — удивлялся Кюнстлер. С тех пор больше 90 лет ноги его не было в церкви.

Когда его нашли журналисты государственного австрийского телеканала ORF и сняли о Кюнстлере репортаж, он стал знаменитым. Ему приходили ящиками письма от телезрителей, но старому солдату было плевать на эту славу, он отвечал любопытным: «Я не горжусь тем, что меня называют последним солдатом кайзера. Я делал то, что должен был делать, я не верил во всё это». Он — конечно, кокетничая — говорил журналистам: «Вот когда мне стукнет 110, пусть дьявол заберет меня». Но дьяволу, ясное дело, наплевать на пожелания австро-венгерских ветеранов. Ему понравилась цифра 107, и в очередной вторник он Кюнстлера забрал.

Ханс Ларвин. «Солдат и Смерть». Фрагмент. 1917. Музей военной истории, Вена

Историки до сих пор пытаются разгадать загадку, как Габсбурги, захудалый род из Швейцарии, смогли выстроить одну из самых могущественных империй в истории последнего тысячелетия. И как им удалось стать династией-долгожительницей в Европе — они правили и Дунайской монархией, и Священной Римской империей немецкой нации дольше любых других европейских родов.

«Габсбурги были больше, чем династия с древней историей правления, они были больше, чем аристократическое семейство, вытянувшее счастливый билет. Габсбурги были мифом, атмосферой, образом жизни и отношением к жизни, тем, что, оказывается, нужно всем. Фамилия Габсбург была синонимом силы и человечности, любви к искусству, толерантности и геройства одновременно», — замечает немецкий публицист Йоханнес Зальцведель. И, несомненно, оказывается прав.

Во всех Габсбургах уживалось несовместимое: они были такими же странными и одновременно вызывающими симпатию, как и нынешние венские оригиналы. Крепкий коктейль из самых несовместимых ингредиентов, вот что такое были Габсбурги. Сентиментальная ностальгия и острая язвительность; помпезность и одновременно человечность и ранимость; жесткий политический расчет и тут же — сентиментальное, романтическое стремление к династическим бракам если не по любви, то хотя бы из симпатии (наверное, ни в одной европейской династии не насчитать столько браков по любви и столько императорских романтических историй, как у Габсбургов); стратегическая гениальность и умение терпеливо ждать, если понадобится, десятилетиями; идеализм и сухой прагматизм. Которые, казалось бы, невозможно представить вместе.

Экспонаты из коллекции музыкальных инструментов, принадлежавшей Габсбургам

Они умели воевать, побеждая более сильных соперников, — как Рудольф Первый Габсбург неожиданно победил могущественного богемского короля Пшемысла Оттокара Второго, придумав гениальный тактический ход, нарушивший все правила военного дела той эпохи. Оттокар, не желавший признавать Габсбурга королем Римской империи германской нации, снарядил в августе 1278 года огромное войско, чтобы на поле боя в Мархфельде восточнее Вены доказать: именно он, а не Рудольф должен носить этот титул. Но сотням закованных в броню рыцарей Рудольф Габсбург противопоставил диких куманов из венгерских степей — ловкие всадники этого кочевого народа были известны тем, что обрушивали на противника град стрел, и их меткость решала исход почти любого боя. А еще у Рудольфа был заготовлен хитрый ход — революционный по тем временам. Он решил спрятать в лесу на холме по левому флангу 60 вооруженных рыцарей, которые в нужный момент должны были ударить по врагу. Правда, найти исполнителей своего плана королю оказалось непросто — австрийские дворяне сомневались в успехе его тактики, настолько неожиданной она была. В конце концов двое подданных нехотя согласились пойти со своими людьми в атаку. Этот «засадный» отряд решил всё. В разгар изнурительной битвы, когда уже казалось, что войско Оттокара оттеснило отряды Рудольфа, а его самого чуть не убили в бою, — слева неожиданно для врага ударили австрийские рыцари. И войско Оттокара, превосходившее по численности людей Габсбурга, в панике бежало. «Для Богемии битва закончилась катастрофой, — писал немецкий историк и журналист Кристоф Гункель, — Тысячи воинов, как повествуют летописцы, были изрублены на поле боя или же утонули в тяжелых доспехах в попытке спастись, переплыв через реку Марх. Оттокара взяли в плен и вскоре убили — скорее всего, не по приказу Рудольфа, а по инициативе его приспешников — из личной мести…»

Габсбурги умели очень удачно выдавать замуж и женить своих детей, племянников, внуков, братьев и сестер — зачастую внутри своего многочисленного клана. Еще вопрос, каким способом они заполучили больше европейских земель: на поле боя или своими знаменитыми «брачными шахматами». «Bella gerant alii, tu felix Austria nube» («Пусть другие воюют, ты же, счастливая Австрия, сочетайся браком»), — провозгласил своим девизом Рудольф Четвертый, заложивший собор святого Стефана, за что и прозванный Основателем. Он, конечно, лукавил: Австрия воевала, и воевала успешно. Но Рудольф, как истинный Габсбург, знал толк в пропаганде собственной власти и в умелом пиаре. Кстати, он же придумал Privilegium maius — совершенно гениальную мистификацию, подделку древних документов, чтобы оправдать присвоение Габсбургами эрцгерцогского титула. И в этом он