Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

обрюхатит дочку кондитера, то влюбится до смерти в венскую проститутку Вильгельмину Адамович. Она-то и звала его Польди, а еще Буби, как свою домашнюю канарейку. Франц Иосиф в отчаянии пытался приструнить родственника — отправлял в самые отдаленные гарнизоны Австро-Венгрии и закрывал в клинике для умалишенных. Но Польди всё было нипочем. Он отрекся от всех притязаний на трон и женился на своей рыжеволосой Вильгельмине. Следующей его женой тоже стала проститутка, которую он для этого выкупил у ее сутенера. Ну а после краха империи и Первой мировой развлекаться Польди было больше не на что: все капиталы, доставшиеся от сановных родственников, утекли сквозь пальцы. И он пошел на сцену, играл в каких-то третьесортных комедиях. Габсбурга, само собой.

Скульптуры австрийских императоров и полководцев в Музее военной истории

Если прийти поздно вечером к отелю «Захер», но встать на другой стороны улицы, прямо у здания Оперы, чтобы обязательно были видны все тени, мелькающие в роскошных окнах, может быть, и представишь, как по фешенебельному отелю после очередной оргии бегал Красавчик Отто, почти голый, увешанный только императорскими орденами и саблей. Говорят, он бросился с объятиями к жене британского посланника и спровоцировал жуткий дипломатический скандал.

Отто — эрцгерцог, брат наследника Франца Фердинанда и один из самых вероятных претендентов на австро-венгерский престол — считался самым красивым и харизматичным из последних Габсбургов. Несмотря на наличие законной супруги — Марии Йозефы Саксонской, он крутил шашни с балеринами Императорской оперы и с актрисами. И даже с некоторыми из них создал огромные тайные семьи, в которых родилось множество детей.

В Вене ходили истории о его неприличных забавах вроде нападения на одну из похоронных процессий: свидетели рассказывают, что Красавчик Отто вошел в такой раж, что перемахнул через повозку с гробом на своем скакуне.

Собственно, его увлечения и сослужили ему дурную службу: эрцгерцог Отто заразился сифилисом и красавчиком быть перестал. Потому что лицо его было обезображено болезнью, а вместо носа приходилось носить каучуковый протез. Он умер всего в 41 год, превратившись в монстра, но не потеряв своей жизнерадостности и харизмы: одна из его последних возлюбленных, актриса венской оперетты Луиза Робинсон, была с ним до последнего вздоха и ухаживала за ним так, как не смогла бы никакая сестра милосердия.

Отто Франц Иосиф Австрийский. Эрцгерцог Австрии, отец императора Австрии Карла I. Фото 1895 года

Люцивуци, эрцгерцог Людвиг Виктор, младший брат кайзера Франца Иосифа, был и вовсе безбашенным. Однажды он так настойчиво приставал к одному из офицеров императорской армии в купальнях Центральбад, что тот надавал ему пощечин. А на свою виллу под Зальцбургом, оснащенную роскошным бассейном, Люцивуци приглашал офицеров и прятал от них купальные штаны, чтобы все купались обнаженными. Франц Иосиф шутил о брате: «Нужно дать ему вместо адъютанта балерину, тогда ничего предосудительного не случится». Но тут кайзер, конечно, ошибался: позже историки обнаружили в документах Люцивуци письма от танцовщиц, которые благодарят его за страстные ночи.

Сегодня, к слову, на месте той самой сауны, где Людвиг Виктор приставал к офицерам, — секретная гей-сауна Кайзербрюндл («Кайзеровский источник»). Преемственность на протяжении веков. Во всем.

Австрийский прозаик Гуго фон Гофмансталь считал, что австрийцы, в том числе Габсбурги, как самые известные, — в противовес немцам, которые отличаются избыточным карьеризмом, — склонны к безудержным удовольствиям и «иронии вплоть до самоуничижения». Но писатель сказал об австрийцах и, конечно, о Габсбургах и нечто важное. Он считал, что у них есть «историческое чутье». Именно поэтому они выстроили империю, которая кажется вечной даже сегодня, когда ее уже давно нет. Всё вечно и всё одновременно преходяще, и надо всем этим можно от души посмеяться; в этом отношении к жизни, наверное, и кроется секрет универсальности Габсбургов.

Водонапорная башня Фаворитен

До сих пор в Вене ходит такой древний анекдот:

— Слышал, сегодня футбольный матч Австрия — Венгрия?

— Да? И против кого играют?

В этой шутке лишь доля шутки. То, что когда-то создали Габсбурги, кажется, так и не получилось вытравить из этого города ни войнами, ни революциями, ни глобализацией и пандемиями. Как и их самих.

12• Глава

Истории, рассказанные на ночь, или Венские мифы без мифов

Казанова в подвалах Хофбурга, придворный чернокожий масон и габсбургский прототип Ван Хельсинга — венские персонажи и венская история очень кинематографичны. А сюжеты в Вене закручивались такие, что никакой писатель не придумает. И если говорить об этом городе и его сути, совершенно невозможно о них забыть. Эти истории, иногда жутковатые, иногда курьезные и смешные, тоже достойны своего кабинета редкостей.

Чума, возведенная в культ

Чуму принесла на хвосте комета — каждую ночь весной 1677 года она появлялась на венском небе. Как считали тогда, предвещая очередной Апокалипсис. И он настал: осенью 1678 года по дороге вдоль Дуная в Вену пришла черная смерть. Оттуда же, откуда всегда появлялись турецкие войска, — с востока. Она пришла вместе с сезонными рабочими, которые пешком добирались до города на ежегодный сбор винограда. Может быть, ей удалось проникнуть в Австрию так быстро, потому что почти никто из придворных Леопольда Первого и его чиновников не воспринимал опасность всерьез: ни комета, ни предупреждения придворного медика Поля де Сорбе о том, что в Вене следует тщательно соблюдать гигиену и проверять каждого, кто приезжает в империю, не помогли. Первым заразившимся был подмастерье ткача Якоб Меххитц — и уже осенью в кварталах венского района Леопольдштадт было зафиксировано множество смертей от чумы. Которую никто, кроме де Сорбе, чумой считать не собирался.

Потом наступила зима, крысы — разносчики заразы попрятались от холода и голода, и город получил небольшую отсрочку. А вот потом началось.

Уже в начале 1679 года люди в Вене умирали сотнями, но эпидемию признавать всё равно никто не спешил. Все делали вид, что всё идет как обычно. Какая там чума, когда на сцене барочного политического театра — сплошной блеск и карнавал. Весной и летом как раз планировался визит татарских посланников, приезд папского нунция, огромное посольство московитов (двести человек и триста лошадей, на минуточку), ну и еще польский визитер, князь Радзивилл с несметным количеством сопровождающих. Венцы толпами валили смотреть, как в город въезжали высокие гости, как площади и дворцы превращались в роскошные декорации. А на окраинах разыгрывался совсем другой спектакль: тяжелые повозки, груженные телами погибших от чумы, медленно катились в