Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

знаменитый чернокожий раб Габсбургов, Анджело Солиман достиг таких высот, каких рабы тогда не достигали. А после смерти, несмотря на почести, титулы и состояние, превратился в экспонат Кунсткамеры. История «придворного мавра» Анджело Солимана вошла в венскую городскую мифологию из-за того, что после смерти его препарировали и выставили в музее в костюме полуголого дикаря в перьях, увешанного ожерельями из раковин.

Точная дата рождения Солимана неизвестна, кто-то называет 1720-й, а кто-то 1721 год. Мальчиком его вывезли из Нигерии, продали в рабство, и он кочевал из страны в страну, переходя из рук в руки. Сначала присматривал за верблюдами у одного из работорговцев, потом его перекупали, дарили, пока он не попал к австрийцам. От генерала Лобковица к графу Лихтенштейну, потом к императору — такая у него получилась карьера. Знаменитый ученый-минералог и масон Игнац фон Борн, композитор Моцарт, полководец и военный министр граф Франц Мориц фон Ласси, австрийская императорская семья — Солиман теперь накоротке со всеми ними, он становится своим в кругах венской аристократии, одной из важных фигур австрийского Просвещения и настоящей звездой в Вене. «Мой любезный друг», «Мой милый Анджело», — писали Солиману лучшие и знаменитейшие люди эпохи — от фон Борна до фон Ласси. Ему, чернокожему рабу из Африки. Но это не случайность: еще мальчиком Анджело понял, что должен учиться, и он учится: языкам, математике, военному делу. Именно из-за его талантов, острого ума и приятных манер его и подарили генералу Лобковицу, а потом он стал воспитателем и учителем детей графа Лихтенштейна. При дворе Солиман считался блестящим мыслителем, он виртуозно играл в шахматы, а в войнах, которые вела Австрийская империя, показал себя смелым и чрезвычайно ловким воином. Говорят, именно он вдохновил молодого Моцарта на написание оперы «Похищение из сераля», а фигуру Селима-паши композитор «списал» с Солимана. Как и фигуру мавра Моностатоса для оперы «Волшебная флейта».

Дворец Бельведер в Ландштрассе, третьем районе города

Готфрид Хайд. «Портрет Анджело Солимана». Меццо-тинто по мотивам утраченной картины Иоганна Непомука Штайнера

Согласно документам, оставшимся от той эпохи, в 1764 году Анджело Солиман выиграл в карты 20 тысяч гульденов, а в 1768 году тайно женился на вдове Магдалене Кристиано, урожденной Келлерманн. В браке со вдовой у Анджело родилась дочь Йозефина Солиман.

В 1781 году Солиман вступает в масонскую ложу Zur wahren Eintracht («К истинному согласию»), в которой состоял и Моцарт. И даже становится вице-церемониймейстером ложи. Невероятная карьера для нигерийского раба.

Двадцать третьего ноября 1796 года в Вене состоялись странные похороны. В этот день был похоронен придворный мавр Анджело Солиман. А точнее, только его внутренности. Умер семидесятипятилетний Анджело тоже странно — прямо на венской улице его хватил апоплексический удар. И всё, что произошло после смерти с его телом, — не просто странно, а шокирующе. Даже для венцев той эпохи. Может быть, именно поэтому чернокожий масон Анджело Солиман и его необычная жизнь и смерть до сих пор остаются чем-то вроде городского венского мифа: после смерти по указу императора с него снимают кожу, внутренности хоронят, а кожу, натянутую на деревянный скелет-манекен, выставляют в императорской Кунсткамере.

В истории превращения Солимана в чучело для императорской Кунсткамеры много неясного. То ли он сам при жизни дал на это согласие, чтобы после смерти служить имперской науке, то ли идея принадлежала императору Францу Первому, «чтобы сохранить его удивительную красоту». Точно только одно: много лет жутковатая кукла, обтянутая кожей Солимана, стояла в Хофбурге и сгорела во время пожара 1848 года.

Азартные венцы

Проповедники повторяли: «Игру в кости придумал дьявол». Но все играли всё равно — да так азартно, что в 1435 году в венском городском уложении был прописан запрет «ставить в игре части собственного тела, будь то глаз, нос или уши, рука или нога».

Тогда кидали кости и садились за карточную игру все, кто хотели обхитрить бога и дьявола. Игральные кости были в каждом аристократическом семействе и в каждом доме бедняка. Испытывали судьбу королевские придворные и простые горожане, кости бросали старики, юноши и женщины. Монастыри — и те превратились в игорные дома.

Но в Вене играли больше, чем где бы то ни было. Схватка с судьбой щекотала нервы, и казалось, что страсть к игре у венцев в крови: они непринужденно проигрывали состояния и городские имения, собственных детей и последние штаны.

Городские власти пытались взять азартные игры под контроль — открывали официальные игорные дома, запрещали пускать игроков на постой, играть в кабаках и на площадях и закладывать одежду. Тех, кого ловили за игрой, высылали из города на несколько лет, шулерам выкалывали глаза, отрубали пальцы или руки, но это не помогало — венцы любили играть и играли неистово.

Поэтому совершенно неудивительно, что в четырнадцатом и пятнадцатом веках Вена стала одним из центров производства игральных карт. Здесь, в отличие от немецких городов, ремесло рисовальщика карт было почетным: вместе с иконописцами, позолотчиками, стеклодувами, вышивальщиками по шелку и изготовителями вывесок рисовальщики карт входили в цех святого Луки, их уважали и разрешали собираться в церкви Шотландского монастыря на Фрайюнге.

Сначала карты делали вручную, производство было долгим, а карты получались такими дорогими, что позволить их себе могла только знать. Потом придумали печатать заготовки и расписывать готовые шаблоны — карты стали дешевле и пошли в народ. По одной из теорий, изготовители игральных карт первыми стали использовать резные доски в промышленном производстве, и именно у них переняли технику гравюры на дереве первые книгопечатники, усложнив и усовершенствовав ее. Даже если это только предположение, то довольно характерное: сначала игра и бесконечный флирт с фортуной, а печатная Библия — только потом.

До нашего времени карточные колоды того времени не сохранились, кроме одной — Hofämterspiel, «Игры придворных», 1455–1457 годов. Считается, что заказчиком карт хофамтершпиль с изображением королей, придворных и слуг был Ладислав Постум — король-мальчик, последний из альбертинской ветви Габсбургов, проживший странную жизнь. Его короновали в два месяца от роду, украв корону святого Стефана, потом много лет Австрия, Чехия и Венгрия пытались выкрасть его у опекунов, которые держали короля в городке Винер-Нойштадт. А когда он всё-таки взошел на трон, то правил недолго — в семнадцать лет внезапно умер, не дожив до своей свадьбы с дочерью Карла VII Мадлен Французской.

Вместо мастей на картах изображены гербы Германии, Богемии, Венгрии и Франции, вместо шестерок, тузов и валетов — придворные того времени, от