Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

маршалов и канцлеров до поваров, цирюльников и шутов. Это, возможно, одна из самых роскошных колод того времени — гравюра и акварель, сусальное золото и серебро. Карты сначала были напечатаны, потом расписаны вручную. Сегодня они доступны каждому — как и венское прошлое, потому что в 1976 году австрийская фирма Piatnik выпустила реплику карт по оригиналу, хранящемуся в венском Музее истории искусств.

Игральная карта «Германия, брадобрей» из «Игры придворных» (Hofämterspiel). Около 1455 г. Музей истории искусств, Вена

Охотники на вампиров

Охотника на вампиров Ван Хельсинга на самом деле звали ван Свитен. Герард ван Свитен.

Голландский лейб-медик императрицы Марии Терезии и первый директор императорской библиотеки Габсбургов был для своего времени фигурой культовой: отец-основатель венской школы медицины, реформатор системы здравоохранения, победитель оспы, один из самых известных врачей страны и ученый-кардиолог. Инфлюенсер австрийского барокко. И императорский охотник на вампиров.

Мария Терезия долго уговаривала ван Свитена поступить к ней на службу, но тот отказывался и отклонял предложение за предложением. «Лучше быть маленьким республиканцем, чем императорским слугой», — говорил он. А потом императрица пообещала ему неслыханное — карт-бланш на самые смелые реформы, и он в конце концов согласился.

Именно ван Свитена императрица попросила поехать со специальной комиссией в Моравию. Потому что к середине восемнадцатого века восточные провинции империи охватил настоящий психоз: массовые «убийства вампиров». Показательные посмертные расправы над телами тех, кого соседи, односельчане и сограждане подозревали в вампиризме, стали такими частыми, что доклады о них заполонили имперские канцелярии.

Страх перед вампирами был обычным делом на землях Габсбургов, но теперь он превратился в массовую истерию: испуганные граждане иногда перекапывали целые кладбища в поисках вурдалаков.

Ван Свитен провел в Моравии многие недели — изучал приходские книги, опрашивал свидетелей и эксгумировал тела предполагаемых вампиров. И быстро понял, что имеет дело лишь с научным феноменом: некоторые из похороненных оказывались в герметичной среде, и разложение их тел замедлялось.

Прочитав его доклад под лаконичным названием «Вампиризм», Мария Терезия особым указом в 1755 году запретила и осиновые колы, и всё прочее. Раз и навсегда.

А писатель Брэм Стокер спустя десятилетия, говорят, был так восхищен работами ван Свитена о вампирах, что сделал его прототипом своего Ван Хельсинга.

Вид с крыши дворца юстиции на центр города

Герард ван Свитен — ученый и просветитель, придворный врач императрицы Австрии Марии Терезии

Сад орхидей на сломе веков

В 1918-м Вену завалило снегом. Топить было нечем, горожане вырубали Венский лес и грабили кладбища, собирая деревянные кресты на растопку. Чтобы купить сухой, крошащийся в руках хлеб, очереди занимали с ночи. Газеты выходили через раз — не хватало бумаги. Тысячи людей умирали от испанки и туберкулеза. Голодные бунты и горы мусора на венских улицах, дети, зарабатывавшие проституцией: в последний год Первой мировой войны город превратился в Атлантиду, медленно идущую ко дну. Утром венцы обменивали дорогие платья и семейные драгоценности на картошку и яйца, вечером осаждали оперетту и кинотеатры: Вена веселилась страстно, горячечно, как в последний раз.

Именно в такой обстановке в четвертом районе вдруг родился Der Orchideengarten («Сад орхидей»), первый в мире журнал фантастической литературы, — американский Weird Tales появится только через пару лет. Правда, если быть точными, то и он совсем не первый. Самым первым фантастику напечатал Густав Майринк в своем журнале Der liebe Augustin («Милый Августин») — тоже австрийском. В 1904 году Майринк сделал спецвыпуск с рисунками Альфреда Кубина, целиком посвященный фантастической литературе, и назвал его Der grausige Augustin («Жуткий Августин»).

В галерее главного здания Университета Вены

Der Orchideengarten («Сад орхидей»). Обложка журнала за 1920 год

«Любое искусство — фантасмагория, оно безбрежно и непостижимо», — писали издатели в первом номере журнала. И обещали собрать «все фантастическое, гротескное, жуткое и потустороннее, авантюрное и интригующее».

Дерзкая роскошь обложек и сумасшедший подбор текстов — когда рассматриваешь номера «Сада орхидей», кажется, что они из совсем другого времени, когда не было ни смерти, ни голода, ни войны и трагического заката огромной габсбургской империи, а была только свобода искусства и смелость, побеждающая всё.

В журнале печатали Густава Майринка, Лео Перуца и Клабунда, переводы Эдгара По, Киплинга, Уэллса и Конан Дойля, экзотических для немецкоязычного читателя Пушкина, Брюсова, Одоевского и Сологуба, иллюстрации Отто Мука и Макса Шенке, Альфреда Кубина и Карла Риттера. Открываешь оглавление, а там — «Неистовый труп», «Из хроники демонов», «Жених-привидение», «Восстание в нирване», «Торопливый труп», «Клуб людоедов».

Поначалу планы были амбициозными — выпускать по одному номеру раз в две недели. Уже через пару месяцев стало понятно, что так не получится, — на хорошую, дорогую бумагу, необходимую для качественной печати иллюстраций, не хватало денег. Мюнхенское издательство Dreiländerverlag, взявшееся издавать журнал, всё время боялось, что его вот-вот оштрафуют из-за «неприличных картинок», поэтому номера становились всё тоньше и скромнее.

В 1921-м журнал закрылся, просуществовав три года. Он оказался слишком смелым для своего времени — и слишком дорогим.

Казанова в Вене

Однажды Казанову выслали из Вены.

За «справление нужды в общественном месте». А могли бы за прегрешения посерьезнее. Государственная комиссия целомудрия, основанная императрицей Марией Терезией для того, чтобы блюсти нравственность и искоренять проституцию, наверняка знала и о его похождениях в веселых женских монастырях Вены, и о визитах в бордели Шпиттельберга, — но так оказалось проще.

В Вене Казанова бывал несколько раз — здесь жил его младший брат Франческо. Про Франческо Казанову говорили, что он незаконнорожденный сын английского короля Георга Второго, что, правда, не спасало его от мотовства и постоянных долгов.

В 1783 году Франческо и Джакомо бежали из Парижа в Вену, где Франческо и осел. Стал придворным художником, пользовался покровительством канцлера Кауница, писал батальные сцены для Габсбургов, Лихтенштейнов, Разумовских — и для Екатерины Второй. Называл себя на немецкий манер Францем, приятельствовал с Моцартом и прятал у себя сбежавшего от венской полиции либреттиста «Дон Жуана» Лоренцо да Понте, такого же беглеца и авантюриста, как его брат.

Когда Джакомо должны были выслать из города, венские связи Франческо не помогли, не помогло даже вмешательство канцлера Кауница. У Марии Терезии со старшим Казановой были свои счеты: тот подбивал ее мужа Франца Стефана на бордельные туры и участвовал в запрещенных императрицей азартных играх. В подвале Хофбурга Франц Стефан устроил нелегальное казино