Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

В 1755 году француз Шарль Дефрен получил императорское разрешение на строительство в Вене Театра травли. То, что поначалу не обещало большой прибыли, оказалось в результате настоящим эльдорадо.

Антон Штутцингер. «Театр травли, сгоревший в 1796 году». 1850. Раскрашенная гравюра. Австрийская национальная библиотека

Первая травля состоялась 1 мая 1755 года. Зрители тогда еще не вошли во вкус, поэтому первое представление полностью провалилось. Газеты писали о четырех оленях, предоставленных для боев какими-то аристократами, и о работниках — «пьяницах и вообще сомнительной репутации», которые неделями до представления забывали кормить и поить зверей. Ослабевшие олени вышли на арену, отправились к резервуару с водой и принялись жадно пить. «И это разрекламированная „стремительная дичь“!» — подумали разочарованные зрители.

Публика ржала и выла, на арене Дефрен в ярости избивал нерадивых работников плетью. Следующий номер тоже не удался — быку нанесли такую рану, что кровь из артерии забрызгала высоких гостей в дорогих ложах.

Потом всё, конечно, наладилось, и ко второму сезону в театре был постоянный аншлаг. Представления длились полтора часа и заканчивались не только смертью зверей, но и пышным фейерверком.

Звериные бои облагались Габсбургами огромными налогами, а все деньги пускались на государственную благотворительность. Надо сказать, что австрийские императоры эту забаву на дух не выносили, а Иосиф Второй постоянно боролся с искушением запретить ее, но его удерживало то, что театр пользовался у венцев бешеной популярностью, а значит, на благотворительность можно было отдавать миллионы.

Здание венского театра было по тем временам гигантским — одновременно в нем могли поместиться до трех тысяч зрителей. Потешная травля проводилась по выходным и праздникам с марта по ноябрь, если была хорошая погода, — театр был типичным амфитеатром, крыши у него не было.

Билеты в кровавый театр продавались как горячие пирожки — травля была одним из любимых развлечений венцев. На представления ходили и самые бедные, и самые богатые. Место на первой галерее стоило один гульден и 20 крейцеров, на второй галерее, где видно похуже, можно было устроиться за 20 крейцеров, а на третьем этаже теснилась беднота по 10 крейцеров с носа. Счастливчики могли попасть в театр и бесплатно — если они предоставляли своих бойцовых собак для представления. Правда, тут была хитрая система — желающий посмотреть представление бесплатно всё-таки заранее платил за вход и, если его собака дралась честно и не сбегала с арены, получал свои деньги по окончании спектакля обратно.

Писатель Франц Греффер замечал: «Две трети публики — дамы». Один из очевидцев так описывал представление:

«Позвольте поподробнее описать травлю, чтобы иметь представление о вкусе населения. Амфитеатр сделан из дерева, в нем три этажа. В середине — закрытая яма с водой, так называемый бассейн, а рядом с ним — высокое дерево, на которое в случае необходимости могут взбираться рабочие, направляющие травлю. Вокруг — двадцать одна створчатая дверь и трое больших ворот: из первых выпускают зверей, из вторых быков и собак. По узенькой лестнице можно подняться наверх, расположиться в ложе или же найти себе место, из коего лучше всего видно битву. На втором этаже сидят солдаты в красных мундирах и развлекают слушателей кошмарной музыкой (которую называют тут турецкою) до начала спектакля. Я весь превратился в зрение, увидев первого зверя, готового к битве. И кто же это был? Тощий, изможденный венгерский вол… Собаки разодрали волу уши, и бедный зверь орал от боли добрую четверть часа, пока работники не накинули наконец ему на рога веревку и не увели. Вслед за ним вышел медведь… Пока шел спектакль, я наблюдал гримасы и мины, которые строили зрители… Прекрасный пол тоже с жадностью смотрел на арену, когда бедные звери разрывали друг друга по живому… Теперь вы представляете, что такое местная травля…»

В театре, кроме медведей, собак и быков, наличествовали львы, тигры, медведи, волки, кабаны, олени, лисы, рыси. Быков выбирал для битвы мясник — потом он получал бычье мясо. Волки разрывали на части ягнят, быки раздирали собак после того, как те кусали их за уши, медведь сжирал свинью — венцы никак не могли насмотреться. Еще одна забава, которую любили зрители, — «лисьи скачки»: лис загоняли в сети и травили, гнали до тех пор, пока те не издыхали.

Представления в театре анонсировались заранее — торжественно и с размахом. Всадник в элегантном охотничьем платье скакал через город, его сопровождали два барабанщика. За всадником шли четверо молодых людей, затянутых в желтую кожу, — они раздавали публике листовки, «полные такой чуши, словно их писал кто-то из Башни безумцев». В венской городской библиотеке можно найти сохранившиеся до наших дней образцы таких листовок — тексты для них сочиняли поэты Иоганн Раутенштраух и Иоахим Перинет. Как правило, очень подробно перечислялись все звери, которым предстояло биться на арене, и указывалось, как на них будут натравливать специально обученных собак («собаки будут кусать их за уши»).

Поэты того времени не жалели чернил, чтобы описывать травлю. Считается, что на знаменитую «Перчатку» Шиллера вдохновило именно представление в одном из подобных театров:

Вельможи толпою стояли

И молча зрелища ждали;

     Меж них сидел

Король величаво на троне;

Кругом на высоком балконе

Хор дам прекрасный блестел.

Вот царскому знаку внимают,

Скрыпучи дверь отворяют,

И лев выходит степной

Тяжелой стопой.

И молча вдруг

Глядит вокруг.

Зевая лениво,

Трясет желтой гривой

И, всех обозрев,

Ложится лев…[3]

Ну а через сорок лет театр сгорел.

Говорят, приехав на пепелище и осмотрев пожарище кровавого театра, император Франц Второй сказал своему адъютанту: «Я не позволю снова отстроить театр для травли, для меня это всегда было отвратительным зрелищем. Я никогда не понимал, какое удовольствие мои венцы находили в нем». И хотя итальянский импресарио Карло Дорелло предлагал кайзеру огромную арендную плату в 10 тысяч гульденов в год, тот не дал разрешения восстановить театр.

Несмотря на это, венский Театр травли занимает важное место в истории цирка в Австрии. В нем с гастролями постоянно выступали цирковые наездники и труппы из Англии. А когда театр сгорел, то наездники подали прошение об открытии цирка в Вене. Так страшный обычай ушел, а цирк остался.

Анджело Солиман, чернокожий масон Габсбургов

Его жизнь и смерть полны лихих драматургических поворотов. Самый