Довоенная книга - Михаил Владимирович Шевелев

что я для нее делаю, и я ее люблю, и все у нас будет хорошо, и сейчас хорошо… и сейчас… и сейчас… Заснули тогда под самое утро. Последним, что Таня уже в полусне сказала, было: «После такой ночи, боюсь, детскую надо будет предусмотреть…»

На следующий день забросили все дела, Таня отпросилась на работе, а мне уже и отпрашиваться было негде, и снова уселись перед экраном – смотреть, прицениваться и выбирать, но уже без спешки, основательно и въедливо, в чем Тане равных немного.

Дело было в марте, а уже на майские начали копать яму под фундамент, и на год я превратился в прораба, а также снабженца, работника технадзора, охранника склада, и кто там еще бывает на стройке.

Опыта в этом деле ни у меня, ни у Тани не было ровным счетом никакого. Самое большее, с чем мы до того соприкасались, был косметический ремонт в квартире, да и тот делал дальний родственник Марковичей Валера, которому можно было довериться без оглядки. А тут целый дом, от «нуля» до последнего выключателя…

Поэтому все ошибки, которые могут допустить застройщики-дилетанты, мы совершили, начав с классической – приступили к делу, не продав родительскую квартиру, то есть не имея на руках всю сумму. Так не хотелось терять год, так важно было, чтобы поскорее сбылась эта наша мечта. Я взял кредит и потом еще полгода бегал, как цирковая лошадь по кругу, по всем друзьям, одалживая и переодалживая.

Как ни странно, меня это совершенно не угнетало, не раздражало, хотя просить кого-то, тем более о деньгах, я ненавижу. Но тут знал – зачем, и это оправдывало всё, любые унижения. И знал, что, если вдруг понадобится, с такой же легкостью, как сейчас я занимаюсь этой стройкой, продам к чертовой матери все, любую недвижимость и движимость. Потому что ничего важнее наших с Таней отношений не было, нет, и не будет в моей жизни.

Когда слушания в администрации закончились, я позвонил Тане, сказал, что задерживаюсь ненадолго и чтобы садились за стол без меня. Рассчитывал, что опоздаю минут на сорок, а вышло – на полтора часа. Таня несколько раз звонила, но я не стал отвечать – не до того было, да и не любитель я объясняться по телефону.

Но вопреки ожиданиям, дома особых претензий мне предъявлено не было, потому что не к сроку явились все. Андрей с женой Оксаной и Петя добирались вместе и угодили в пробку на Войковской, а Марковичи, те вообще подъехали одновременно со мной.

Пока шли вместе от ворот до дома, Лена выступила с традиционной тирадой – вот, у людей на участке рай земной, и деревья растут, и кусты, а у нас чистое поле для гольфа, благо бы играл еще кто, – адресованной мужу, который настоял на устройстве газона.

– Ленка, – говорю ей, – ты не понимаешь. У нас дачный участок, а у вас английское королевское поместье, вам положено иметь газон и стричь его двести лет.

– Как же, как же, – отвечает, – если только голову не отрубят, как Карлу Первому.

– Ничего себе! Да ты энциклопедист.

– Не надо грязных подозрений, – мрачно сказал Жора, – это она только что «Двадцать лет спустя» перечитала.

Таня

Я стараюсь сама никогда не опаздывать и в других этого не терплю. Тем более когда много народу и все рассчитано по времени. Три раза мне, что ли, все подогревать?

Вышла на крыльцо, смотрю – идут все: и Пашка, и Марковичи, но при этом не торопятся, как будто так и надо.

– Вы, – кричу, – издеваетесь, что ли, над хозяйкой? А тебя, Паша, убить мало, ты почему трубку не берешь?

– Не мог, – отвечает, – прости. Сейчас выпьем по первой, все расскажу.

Пашка любит посиделки. И совсем не только за возможность выпить и вкусно поесть. Скорее за треп этот дружеский, за байки и анекдоты, за восторг, как он выражается, человеческого общения. Он говорит, что если не с кем выпить и языки почесать, значит, ты либо слепоглухонемой, либо человек говно, причем скорее второе, чем первое.

Я не против баек и анекдотов, если только не слушать их по сто тридцать пятому разу.

Но так хорошо, надо признать, давно не сидели. Я приготовила плов по рецепту, подсмотренному у таджиков, которые у нас дорожку клали на участке: рис обязательно «Янтарь», курдючное сало и не баранина, упаси господи, а постная говядина. Марковичи еще бутылку кальвадоса привезли, а это единственное, что я из крепкого люблю.

Ленке, конечно, отдельное спасибо, которая оценила качество выпивки и закуски и великодушно согласилась поработать водилой.

Павел

Таня не любит ни в гости ходить, ни у себя принимать. Она не мизантроп, но необязательными разговорами тяготится, а если к себе звать, то это всякий раз превращается в трудовой подвиг, потому что все – еда, выпивка, сервировка – должно быть безупречным. Сама над собственным перфекционизмом смеется, но бороться с ним отказывается.

Но тут был, конечно, особый случай. Ребята в кои веки приехали все вместе, и не на бегу заскочили, а основательно, без суеты, и Георгий с Леной, которые за давностью знакомства никакие уже стали не друзья, а самые настоящие родственники. Не виделись все друг с другом действительно давно, новостей накопилось с избытком, было что обсудить, один свежий БМВ Марковичей стоил подробного разбора.

Мы с Жорой свернули было в какой-то момент на происходящее в стране, но Оксана взвыла и попросила этого не делать, потому что президент ваш – зрелище настолько неэстетическое, что от одного упоминания о нем у нее, чтоб вы знали, пропадает аппетит.

– Ну хорошо, хорошо, – отвечаю, – мы не будем. Давай тогда, Жора, поговорим о бабах.

– Давай, – говорит. – Мне лично из присутствующих больше всех нравится Оксана. Она и питается хорошо, и президента не любит.

– Вы видите перед собой человека, – грозно сказала Лена, – который собирается сегодня проделать путь отсюда до Сахарово пешком.

– Публика, к десерту все готовы? – спросила Таня. И вдруг посмотрела на меня в упор. – Так что там было, на слушаниях твоих? Почему на звонки не отвечал?

А мне-то казалось, что за всей этой суетой и разговорами Таня забыла о том, где я был днем. Но нет. Я расстроился. Так хотелось спокойно досидеть за столом в этот вечер, отложив все малоприятное на потом.

– Что за слушания? – поинтересовался Жора.

– Да ну, – говорю, – пока не очень понятно… короче, образовались тут у нас некоторые новости. Слушания сегодня были в администрации. Общественные, ты будешь смеяться. Александра Михайловна, глава наша, приволокла какого-то хрена с горы из строительной компании. Дорогу они хотят делать