Довоенная книга - Михаил Владимирович Шевелев

– Ну так дорога, – спрашивает Жора, – это же хорошо? А то на ваш асфальт без слез не взглянешь…

– Хорошо, но не очень. Они планируют по две полосы в каждую сторону и под это дело собираются снести всю нечетную сторону улицы Чехова – ну то есть все, что напротив нас.

Я поднял голову. Таня по-прежнему смотрела на меня в упор и молчала.

– Да, дела… – задумчиво сказал Жора.

– Круто! – это подал голос Петя.

– Что тебе круто? – поинтересовался у него Андрей.

– Ну дорога – это же круто…

– Дятел, ты хоть понимаешь, что это значит? Год как минимум папа с мамой будут жить на стройке… все тут перекопают… а когда она закончится, то будет не домик в деревне, а промзона в Бирюлево… грузовики круглые сутки…

Тут в разговор вмешалась Оксана:

– А я, между прочим, рассчитывала, что они здесь внуками займутся в тишине и на свежем воздухе…

– А? – оживилась Таня, даже оторвала взгляд от меня.

– Нет, Татьяна Константиновна, это я так, теоретически…

– А-а-а… – разочарованно протянула Таня.

– И что слушали-постановили? – спросил Жора.

Деваться было уже некуда.

– Глава администрации, – рассказываю, – она тетка неплохая, но начальству поперек слова не скажет никогда, и застройщик этот, который конкурс выиграл, проходимца кусок… «Терра» какая-то… кто-нибудь слышал про них?.. Ну вот, они хотели забормотать это дело – типа, давай, давай скорее, да, дорога будет, но вы не волнуйтесь, все интересы мы учтем, никого не обидим, а теперь быстренько проголосуем, что все за, и побежали по своим делам. А пришли на эти слушания – кто? Ну там были из новых домов вменяемые люди, но в основном бабки местные, им голову заморочить – задача для дурака. Если бы я не наехал на этого деятеля – ответьте четко, говорю, где пойдет дорога и какие дома будут сносить, – они бы так и проголосовали. Иди потом, доказывай. Слушания были? Были. Против дороги кто-нибудь возражал? Вот и гуляйте теперь. Он мялся, жался, но я его додавил – четыре полосы от станции до завода ЖБИ и, соответственно, сорок два дома – давай до свидания.

– Но это же, наверное, частная собственность? – предположила Лена Маркович.

Ответил ей Андрей.

– Теперь с этим просто, теть Лен. Когда в Сочи землю отбирали под олимпийские стройки, они закон приняли специальный – сначала только для Краснодарского края, а потом и федеральный. Если проект инфраструктурный – дорога, проще говоря, или, например, аэропорт – а твой дом мешает стройке, то два месяца с момента объявления – и отдаешь без разговоров, причем по их оценке. Они нам в бюро его присылали на экспертизу, мы его до ума доводили, там первоначальный текст был – бред идиота, вы даже не представляете, какие в этой Думе сидят полудурки.

– И что – довели до ума? – спросила Таня. – Моя тебе, Андрюша, огромная материнская благодарность…

Петя мимо такого шанса пройти, естественно, не мог.

– И эти люди позволяют себе называть других дятлами… Когда начнется, Андрюха, ты пойдешь по статье «пособничество»!

– Что начнется? – забеспокоилась Оксана.

– Эта… слово забыл… на «ция» заканчивается, но не монстрация… короче, как у хохлов.

– Люстрация, – говорю, – неуч.

– О, точняк!

– Типун вам на язык, – вмешалась Таня.

Андрей попытался дать младшему брату подзатыльник, но тот увернулся.

– Р-р-революционер…

Оксана, не отрываясь от планшета, в котором она что-то набирала, заметила:

– Вот куда, жалко, не успели съездить, так это во Львов… говорят, там красиво… но теперь же опасно, наверное? Мы, кстати, Татьяна Константиновна, доехали до этих… как их… Соспеля и Раматюэля, которые вы хвалили. Ну не знаю, так все в общем симпатично, но уж какая-то совсем деревня, после десяти и пойти некуда.

Оксана не была бы собой, если бы не продемонстрировала Тане самостоятельность суждений. Отношения у них, в принципе, неплохие, но бывает, что сцепятся на ровном месте. Тут важно их в самом начале развести по разным углам ринга, для чего годится любая отвлекающая реплика.

– При таком, – говорю, – курсе мы все скоро дальше Воронежа не уедем.

– Анекдот знаете? – спросил Андрей, тоже почувствовавший угрозу. – Где лучше хранить деньги? Деньги лучше хранить в рублях – в куче рублей никому не придет в голову их искать…

Откликнулся и Петька:

– Это развитие событие описывается одним словом – на «п» начинается, на «ц» заканчивается, шесть букв, у вас одна попытка!

«Петя!» – рявкнула Таня, но Оксана поддержала мизансцену. Она выкатила глаза и высунула язык, изображая олигофрена, и поинтересовалась:

– Холокост?

Лена Маркович озабоченно посмотрела на часы и спросила, не собираются ли присутствующие смотреть «Небесную любовь». Там, жалобно сообщила она, сегодня предпоследняя серия, и он от нее, похоже, должен уйти, чтобы в самой последней вернуться…

– Давай, сегодня будет ничья, – предложил ей Жора, – мы без футбола, ты без сериала… – и продолжил, уже обращаясь ко мне и Тане: – Что бы я на вашем месте сделал, ребята, так это быстро, не откладывая, позвал бы оценщика и зафиксировал стоимость дома и участка. Текущую. Если что, это документ, его потом в суде можно предъявить.

Сказано было всерьез, веско. Иногда – в редких, правда, случаях – Жора берет такой тон. Он старше на семь лет, а главное – много опытнее в практическом устройстве жизни и считает своей обязанностью меня опекать.

– Что «если что»? – потерянно спросила Таня.

– Если продавать придется.

– Но мы же под снос не попадаем, мы же четная сторона…

– А если не понравится на стройке жить? – ответил Жора, – Или в промзоне, правильно вон Андрюша говорит. Потом, знаешь ли, стройка дело такое – сегодня не попадаете, а завтра еще земля понадобится подо что-нибудь… бизнес-центр какой-нибудь, жилье, да мало ли… дорога, она за собой всегда тянет.

– Черт знает что, только-только ведь построились, столько денег вгрохано, вся родительская квартира, и сил… Паша отсюда сутками не вылезал, таджикский, по-моему, даже выучил, я тоже в «Икее» прописалась… потом место все-таки такое, намоленное.

– Да, – сказал Жора, – я помню, как Пашка тебя в первый раз привез сюда с родителями знакомить, мы тоже были. Ленка, помнишь?

– Я на третьем месяце была, меня тошнило все время, – сообщила Лена. – Помню, как Владимир Львович про троллейбус пел, а Людмила Николаевна все удивлялась, что Танька слов не знает, это еще при Брежневе было… Скажи, Тань, вот эти ламбрекены – тоже икеевские?

– Да всё оттуда, – отозвалась Таня, – нравятся? Копейки, между прочим, стоят.

– При Ельцине уже все-таки, – уточнил Жора. – А гитара отцовская, кстати, жива? Семиструнка, редкая вещь…

– В