Пепел золотой птицы - Анастасия Александровна Логинова

– Это неправильно! – весьма решительно молвила она, наконец. – Я гостья в доме Татьяны Ивановны – я не могу соваться, куда не приглашали… Откуда у вас этот ключ?

Алексей выслушал ее весьма серьезно, не отмахнулся:

– Так прежний хозяин, Иван Матвеевич, и дал когда-то – я еще ребенком был, – объяснился он. – Татьяна о ключе, должно быть, и не знает. Мне лишь проверить хочется, подойдет ли, или замки сменили.

Будто бы получив разрешение, Алексей все же вставил ключ в замочную скважину. Тот легко провернулся:

– Надо же – все еще подходит! И идет гладко: пользуется Татьяна ходом-то! Вы пойдете?

Он оглянулся на Сашу, снова спрашивая разрешения – а она мешкала.

Это неправильно… это совершенно неприлично!

Но зачем Татьяне странного вида потайной ход в доме? Что она скрывает? С одной стороны, это совершенно точно не ее, Сашиного, ума дело! Но с другой… кто-то угрожал Степану Егоровичу. Кто-то пытался отравить графа Шувалова. И угрозы эти определенно связаны с Татьяной. Которая, вполне может статься, вовсе и не та, за кого себя выдает. А что, если и дом-то не ей по закону принадлежит?

Следует пойти. Она ведь обещала помочь.

Саше подумалось, что перед Степаном Егоровичем такого рода вопросы, наверное, никогда не возникали. По крайней мере, она не могла вообразить его замершего в нерешительности да моральных дилеммах перед открытой дверью. Видать, еще и поэтому вместе им никогда не быть. Очень уж они разные.

Но Саша все-таки решилась. Опасливо оглянулась, боясь быть застигнутой в преступлении, и вслед за Алексеем шагнула в неизвестность потайного хода. Туда, где было темно, мрачно и еще сильнее пахло отсыревшим деревом и плесенью.

* * *

За дверью оказалась вовсе даже не библиотека, а узкое – не развернуться – помещение с лестницей, ведущей наверх. Лестница деревянная, но добротная, до сих пор неплохо сохранившаяся, хотя сразу было ясно, что ей не один десяток лет. А на стенах имелась даже парочка газовых ламп, которыми Алексей, впрочем, не воспользовался, потому как предусмотрительно захватил масляный фонарь.

По-видимому, дверь только и предназначалась для того, чтобы подняться в комнату на втором этаже.

– Надо же… здесь все по-другому. Окон прежде не было, – рассеянно молвил Громов, осматриваясь в той комнате. Пристроил лампу на балку повыше.

Саша тоже осматривалась. Окна были странные – совершенно темные и непонятно, куда выходили. Хотя по виду те же, что и во всем доме.

– Это слуховая комната, – объяснил, наконец, Громов. – Знаете про таковые, Александра Васильевна?

Саша не знала, мотнула головой.

– По крайней мере, была «слуховой» при дядьке моем. Он меня еще мальчишкой неразумным пару раз сюда приводил, когда рассказывал, как дела большие вести. Была, знаете ли, у Ивана Матвеевича привычка: перед тем как с новым да непроверенным покамест партнером дело сладить, он по обыкновению его в гости приглашал в кабинет свой. Сюда. Это уж Анатоль, видать, на первом этаже, в библиотеке, кабинет обустроил, а при Иване Матвеевиче он на втором этаже находился, подле его спальной. Говорил, что очень полезно бывает послушать, о чем болтают будущие компаньоны со своими секретарями да помощниками перед тем, как бумаги подписать. Особенно если лакей в кабинет их привел да одних оставил – а хозяина все нет и нет, в дороге, мол, задерживается. Кто-то просто злится да костерит хозяина за проволочки, кто-то молчком сидит, ждет вежливо. А кто-то и по столам да по бумагам шарить начнет. А то еще обсуждать меж собою станут истинные свои мотивы да то, о чем партнерам никогда бы вслух не сказали. Ведь и правда, Александра Васильевна, полезно бывает людей послушать, когда те не ведают, что их слушают-то.

Громов хмыкнул, снова взглядом ища Сашиного одобрения – но она могла лишь рассеянно молчать. Нет, ничего подобного о таковом ведении дел Саша не знала. Алексей продолжал:

– И вот томятся будущие партнеры в кабинете, а Иван Матвеевич тихонько доберется до дома, потом во двор и своим ключом черную дверь отпирает – да и на второй этаж. Сюда, в слуховую, что прямехонько за стенкой кабинета.

Алексей постучал по отсыревшей стене – той самой, с окнами.

– Так за стеной кабинет?.. – переспросила Саша.

– Он самый. Был когда-то. Только окон прежде не помню. Архитектура здесь особая, мастера из немецких земель выписывали. Дословно слышно все, о чем в соседней комнате говорят даже шепотом. Ну и щелка была в стене, чтоб приглядывать – то само собою.

– Какие-то жандармские замашки… Это ужасно! – вырвалось у Саши против ее воли. Даже Алексей, вполне сие одобряющий, стал ей нравиться чуть меньше. – А как же купеческое слово?!

– Там, где большие деньги, места для благородства не очень-то много остается… – ответил он с заминкой. – Слово купеческое много весит: порой его одного довольно, дельцы и бумаг не подписывают. И все же Иван Матвеевич рассказывал, пару раз по молодости обжигался столь сильно, что предпочитал потом свои методы. Осуждаете?

Саша, конечно, осуждала. Напряженно смотрела в сторону и вместо ответа спросила сама:

– Вы бы свои дела так же вели?

– Это ведь не от скуки, Александра Васильевна, а чтобы обман раскрыть, коли он есть. Чтобы деньги не потерять. Чтобы дети и жена по миру не пошли, в конце концов. Как бы я сам бизнес вел – вот уж не знаю, право слово… Батюшка меня от этих забот уберег. Но знаете… мне сейчас подумалось, что вы мне так сильно нравитесь как раз оттого, что вам подобное претит.

Он мягко улыбнулся ей и попытался поймать взгляд – но Саша вовсе не была расположена к романтике. Сделав вид, что ничего не замечает, она отвернулась и преувеличенно внимательно стала осматриваться в бывшей «слуховой».

Тем более что поглядеть и правда было на что – сейчас, когда глаза привыкли к полутьме.

На стенах, напротив окон висели лампы и конструкции, наподобие тех, что бывают в фотографических салонах. В деревянном порядком попорченном влагой полу была дыра для слива. Здесь же рядком расставлены лейки – при том, что не наблюдалось ни одного цветка, который могли бы из них поливать. А стены сплошь были увиты неясного предназначения трубками и шлангами; к некоторым из них подходили рычаги, педали, резервуары… Один из рычагов Саша решилась тронуть – и тотчас из трубки напротив окна повело ощутимым сквозняком. Нажать бы сильнее,