Системный тактик 5 - Максим Игоревич Крынов

Улыбаться больше не хочется. Хорн прав: рука другая, но проблема с каналами не исчезает.

Я мог бы выключить голема и закончить на одном удачном попадании. Вместо этого разминаю пальцы, опускаю плечо и убеждаю себя, что сорвал подачу, потому что опять напрягся перед выстрелом. Ещё три попытки до обещанного самому себе конца.

В четвёртый раз мана действительно проходит чисто, цепочки вспыхивают разом — и именно тогда кисть заваливает навершие наружу. Голубая искра щёлкает по деревянному полу далеко за спиной цели. Прекрасно. Когда получается провести ману, я не могу навести жезл…

На пятом повторении всё наконец совпадает. Голем показывает ложный шаг, я не ведусь, дожидаюсь разворота и направляю короткий заряд туда, куда сместится грудная пластина. По металлу разбегаются искорки, рядом с первым светлым следом появляется второй. Хочется тут же закрепить удачу. Не потому, что забыл предупреждение, — я помню каждое слово Хорна. Просто после хорошего выстрела хочется поверить, что предыдущие неудачи были случайными. Я расслабляю пальцы, делаю выдох и начинаю последнюю подачу.

Мана упирается под ключицей. Обычно в такой момент я обрываю поток, но сейчас ещё пытаюсь протолкнуть уже начатый импульс: жезл наведён, голем вот-вот уйдёт, ещё мгновение — и снова промах. Внутри что-то болезненно стягивается, затем сжатая энергия бьёт обратно. От груди к локтю словно протаскивают раскалённую проволоку. Я коротко стону, сгибаюсь. Жезл падает на пол. Руны гаснут, а боль ещё идёт дальше, до самого запястья. Пальцы немеют. Рука висит сбоку, тяжёлая и чужая.

Несколько секунд стою, прижимая левый локоть к животу, и жду, пока перестанет резать под ключицей. Голем продолжает скользить по кругу.

Когда получается выпрямиться, опускаю рычаг здоровой рукой и убираю жезл. На сегодня хватит экспериментов, пожалуй. До ужина осталось совсем немного, успею только помыться и попробовать размять руку.

Глава 13

Умыться удаётся без приключений, а вот с пуговицами приходится повозиться. Левая кисть, которую я порядочно размял, уже более-менее слушается, только пальцы ещё плохо обращаются с мелкими застёжками.

Надеваю чистую рубашку, брюки, тёмный камзол и со второй попытки приглаживаю непослушные волосы.

В зеркале отражается приличный, весьма стильный и строгий даже на вид наследник Даллосов. Если не знать, что десять минут назад я пытался застегнуть манжету зубами, можно даже проникнуться уважением.

В малой столовой непривычно торжественно. На белой скатерти расставлен полный прибор, свечи отражаются в серебряных крышках блюд, возле стены стоят двое слуг.

Элина сидит прямо, сложив руки на коленях, и молчит. С сестрой явно провели обстоятельную беседу.

Мира указывает мне на место рядом с Деллой. Та переоделась в серо-голубое платье из домашних запасов. Рукава немного длинноваты, волосы собраны на затылке, хотя две пряди выбились у висков.

Увидев меня, девушка едва заметно улыбается и поправляет салфетку.

Эдвин входит последним. Рабочий камзол отец сменил, но посреди лба залегла глубокая складка. Я поднимаюсь вместе с остальными. Мира начинает представлять гостью, однако Делла сама выходит из-за стула, называет полное имя — Делла Меррит — и делает аккуратный реверанс. Держится девушка скованно, но не суетится. Похоже, к разговору готовилась всё время, пока ждала ужина.

— Милорд, благодарю вас за предоставленное убежище. И леди Миру тоже. Мне уже приготовили комнату и принесли всё необходимое, хотя… хотя я даже не успела попросить. Я постараюсь не обременять вас и ваш Дом и уйду, как только решатся вопросы с моими родителями.

Отец выдерживает короткую паузу. Делла опускает глаза, однако Эдвин отодвигает свой стул и отвечает вполне обычным голосом, сбивая официальность момента:

— Ваше пребывание не является для нас обременением, госпожа Делла. Вы останетесь до тех пор, пока люди не разберутся в случившемся и не найдут для вас безопасного места, не меньше. Торопиться с отъездом из вежливости не нужно. А теперь, прошу, садитесь. Разговоры о прочем отложим, иначе ужин остынет.

Делла благодарит его и возвращается на место.

Мира чуть касается локтя девушки — жест поддержки. После слов отца плечи девушки немного опускаются.

Слуга снимает крышку с супницы.

Разговор продолжается и остаётся светским. Мира спрашивает о занятиях, Делла отвечает полными предложениями и всякий раз выжидает, прежде чем заговорить. Я ем суп правой рукой, осторожно придерживая хлеб левой. Отец неожиданно спрашивает о восточном читальном зале Лицея — закончили ли ремонт и правда ли книги теперь приходится искать в трёх местах сразу.

— Пока в трёх, милорд. Учебники перенесли в свободный класс, карты — к наставникам, а справочники остались у библиотекаря, только их теперь приносят по требованию. Если нужна карта к справочнику, лучше начинать искать на большой перемене, чтобы успеть, — объясняет Делла.

Информированность отца меня изрядно удивляет. Он знает, где у нас лежат книги, хотя в Лицее не учится. А вот я же о ремонте слышу впервые.

К тому времени, как подают жаркое, Делла уже отвечает без мучительных пауз, во время которых раньше обдумывала ответы. Она перестаёт сидеть на краешке стула, размещается удобнее и сама просит передать ей хлеб.

До десерта сестра дотягивает из последних сил. Едва перед нами появляются груши в сладком сиропе, она откладывает вилочку, поворачивается ко мне и с подчёркнутой учтивостью начинает выяснять то, что, судя по всему, тревожит её с момента знакомства:

— Мы с Деллой уже немного поговорили, пока ты переодевался! Она сказала, что была в тренировочном зале, но не объяснила, что вы там делали. Ты показывал ей голема?

Мама смотрит на Элину с легким неудовольствием. Возможно, собирается сообщить, что гостьям следует давать доесть, но Делла бросает на меня быстрый взгляд и отвечает сама:

— Мы сражались на учебных жезлах. Мастер Хорн проверил, как я стреляю, потом разрешил поединок до трёх попаданий.

— С Корбином сражались? — Элина даже подаётся вперёд, забыв о спинке стула. — И кто победил? Только честно!

Делла отвечает, что победила она. Сестра медленно переводит взгляд на меня, и на лице у неё появляется улыбка, не обещающая ничего хорошего. Вопрос «Ты подда-а-ался, да?» звучит ласково и лукаво.

Возразить я снова не успеваю: Делла выпрямляется и с неожиданной твёрдостью заявляет, что Хорн бы это заметил. Да и сама она не настолько плохо разбирается в стрельбе.

Отец прячет едва заметную улыбку за чашкой, а мне остаётся подтвердить, что счёт был три—два и никаких подарков сопернице я не делал.

— То есть ты трижды попала в Корбина, а он дважды в тебя? — уточняет Элина. — И вам это разрешили? Я думала, ну, что девочки обычно делают что-нибудь другое. Стреляют по мишени, например, пока мальчики дерутся между