Лишние люди - Альбина Равилевна Нурисламова

Девяностые годы начались непросто, страна, которая перестраивалась, вставала на новые рельсы, мало думала об образовании подрастающего поколения. Преподаватели получали мало, многие уходили из науки. Некоторые, конечно, пытались взять побольше часов: брали две, а то и три ставки; бегали по ученикам, подрабатывая репетиторством, и эта борьба за хлеб насущный была утомительна, если не сказать унизительна.

В прошлом году появились коммерческие группы. Студенты платили за учебу, и преподаватели, которые читали лекции и вели семинары в платных группах, немного расправили плечи. За «платников» развернулась нешуточная борьба, что не добавляло коллективу сплоченности.

У Елены Сергеевны тоже имелись «платники», и это позволяло ей сводить концы с концами. Услышав слова о своем стаже, она внутренне порадовалась: возможно, в будущем году ей прибавят количество коммерческих групп. Елена Сергеевна ответила на вопрос и стала ждать продолжения.

Анатолий Иванович встал, подошел к календарю за девяносто второй год.

– Мы с вами находимся в преддверии нового учебного года, – сказал он, зачем-то указав на него пальцем, и начал рассказывать о том, как составляются учебные планы, как распределяется нагрузка между преподавателями, сколько бюджетных и коммерческих групп планируется и так далее.

Декан отличался многословностью, умением переливать из пустого в порожнее и, сказав много, не сказать ничего. Все, о чем он вещал, Елена Сергеевна отлично знала и без него, более того, сам-то Анатолий Иванович владел чисто теоретической информацией. Однако с начальством не поспоришь, и женщина терпеливо слушала, ожидая, когда словесный поток иссякнет.

В какой-то момент декан посмотрел на часы, видимо, вспомнив о других неотложных делах, прекратил лекцию и перешел к сути.

– Нашему факультету, а впоследствии и институту, требуется оптимизация. Вы меня понимаете?

– Боюсь, пока не совсем, – осторожно ответила Елена Сергеевна.

– Что же непонятного, – поморщился Анатолий Иванович. – Страна на пороге перемен, открываются новые направления, наш вуз должен оказаться в списке передовых, чтобы привлечь максимальное количество студентов, в том числе и на коммерческой основе. Преподаватели должны быть современными, компетентными, разбирающимися в новых реалиях, получившими соответствующее образование.

Елена Сергеевна стала догадываться, к чему он клонит. Вернее, понимать это она стала чуть раньше, просто не могла поверить своим ушам.

– Напомните мне свою специальность, – потребовал декан.

– Вы же прекрасно знаете, – осмелилась сказать Елена Сергеевна.

Минуту назад она разглядела, что на столе Анатолия Ивановича лежит ее личное дело. Если он и не знал подробностей ее трудового пути раньше, то уж точно полюбопытствовал, затевая разговор.

– Вы правы. Знаю, что вы окончили финансово-экономический факультет более двадцати лет назад, защитили кандидатскую диссертацию. Однако докторскую так и не написали. Были методистом на кафедре, преподавали. Только все ваши знания и методы устарели, а о курсах, о повышении квалификации вы и не думали.

– Для преподавателя важен опыт, – сказала Елена Сергеевна, – а он у меня большой.

Упоминание о незащищенной докторской ударило по больному. Диссертация была почти готова, но помешали личные обстоятельства. У Елены Сергеевны тогда была трудная беременность, в итоге она потеряла ребенка, развелась с мужем, оставшись в одиночестве, и решила отложить защиту. Как выяснилось, навсегда.

– Не все защищают докторские, это же не обязательное требование. Что до всевозможных курсов, в том числе в столице, я неоднократно подавала заявку, но меня не направляли.

– Именно, голубушка! Вас не направляли. А почему? Потому что есть куда более достойные, перспективные сотрудники. На вас жалобы поступают, студентам хочется, чтобы им читали лекции компетентные преподаватели, владеющие современными методами работы.

Елена Сергеевна почувствовала, что ей трудно дышать, голова закружилась.

«Только бы в обморок не упасть», – подумала она.

Обстановка на факультете сложилась не очень-то благоприятная. Назначенный два года назад декан, как и всякая новая метла, стал мести по-своему, установил свои порядки. В результате начались конфликты, несколько ведущих профессоров, блестящих специалистов уволились.

Не только среди преподавательского состава, но и в администрации вуза было неладно: странные кадровые перестановки и назначения, постоянные интриги и склоки. Появилась плеяда «молодых специалистов», точнее, специалисток, которые занимались не пойми чем, деловито перенося с места на место папки с документами.

Елена Сергеевна по натуре была человеком отзывчивым и доброжелательным. Всю жизнь работая с молодежью, стремилась помогать, обучать, поддерживать. Девушки, трудоустроившиеся сразу после учебы, ничего толком не умея и не вполне понимая, как надо, всегда могли рассчитывать на ее бескорыстную помощь.

Ей не было сложно составить график, показать, как провести то или иное исследование, отредактировать (читай – полностью переписать) доклад и так далее. За это она не требовала ничего, не просила и не намекала. Недоумевала только, почему милые девочки, не пытающиеся ни в чем самостоятельно разобраться, совершающие многократно одну и ту же ошибку, задающие один вопрос по сто раз, стремительно взлетают по карьерной лестнице и оттуда, сверху, высокомерно посматривают на Елену Сергеевну.

Ей стало противно. Почему декан прямо не сообщит, зачем вызвал ее? Не скажет, кому понадобилось ее место, ее учебные часы?

– Простите, Анатолий Иванович. Вы хотите сказать, у меня в будущем учебном году не будет коммерческих групп?

Декан слегка покраснел, уселся обратно в кресло и сказал начальственным, барским тоном:

– Нет, Елена Сергеевна. Вы меня неправильно поняли. Я пытаюсь сказать, что наше учебное заведение больше не нуждается в ваших услугах. Давайте расстанемся мирно, на добровольной основе.

– Вы предлагаете мне уволиться по собственному желанию?

– Пока да. – Он открыл одну из папок, лежавших на столе. – Вот тут у меня жалоба на вас. Если я дам ей ход, вы будете уволены по статье.

Елена Сергеевна догадывалась, что это за жалоба, кто ее автор.

Карина Дымова, одна из студенток коммерческой группы. Девица кое-как посещала лекции, вела себя нахально и развязно (папа у нас – депутат городского совета), не смогла защитить курсовую работу, поскольку писала не сама, и в итоге не была допущена до сдачи экзамена.

Умом и старательностью девушка не отличалась, порядочностью тоже не была обременена, зато хитрости и беспринципности природа ей отсыпала щедро. Поэтому Карина стала строчить кляузы и обвинять преподавателя в предвзятом отношении. Занятия она, как выяснилось, пропускала по болезни и семейным обстоятельствам – у нее и справки имеются, и прочие доказательства, а преподаватель невзлюбила ее, намеренно «заваливала», не позволяла ответить, несправедливо раскритиковала прекрасную курсовую работу.

– Дымова врет, – устало сказала Елена Сергеевна. – Все знают, что она не болела, что курсовую за нее другой человек написал, она свою работу впервые на защите увидела, понятия не имела, о чем она. И потому…

Декан не дал ей договорить.

– Карина собрала подписи, есть свидетели вашего