Лишние люди - Альбина Равилевна Нурисламова

– Он у тебя сейчас, верно? – спросила Анна.

Варя подтвердила.

– Передай ему тогда, чтобы мне не звонил. Вещи его я соберу. Завтра днем нас с Кирой дома не будет, пусть приедет и заберет, что сочтет нужным, ключ в почтовом ящике оставит. На развод сама подам. Теперь ты довольна?

Варвара все топталась на месте, и Анна спросила:

– Что-нибудь еще? Чего ты ждешь?

Она ждала, когда же в ней проснется ненависть к этой красивой молодой женщине, которой она когда-то посочувствовала, которую пригрела, – и которая, ничтоже сумняшеся, увела у нее мужа.

Хотя глупость это, конечно. Мужик – не теленок. Увести никого нельзя – только уйти можно.

– Анна Павловна, я честно не думала, что все это случится. Но так вышло, понимаете? Это судьба.

Захотелось дать ей пощечину. Стереть с красивого, самодовольного лица фальшивую, сочувствующую мину. Увидеть растерянность, обиду в наглых глазах. Сделать больно.

Анна сжала челюсти. Удалось сдержаться, хоть что-то хорошее во всем этом было.

Варвара ушла, больше ничего не сказав. Прилетит сейчас птичка в свое гнездышко, осчастливит Аркадия: дело сделано, ему даже говорить ничего не пришлось, никаких усилий прикладывать.

Анне подумалось, что именно это и задело ее сильнее всего. Даже не сам факт измены (хотя это было страшным, сокрушительным ударом), а то, что узнала она об этом от соперницы! Не от Аркадия, с которым столько лет прожила вместе. Поэтому даже покричать, поплакать, высказаться, узнав правду, Анне не было позволено. Не перед любовницей мужа ведь горевать! Пришлось держать лицо, пока сердце слезами обливалось.

«Доброе у тебя сердце, – часто говорил Аркадий, – вечно все на тебе ездят».

В груди стало больно. Но слез не было. Сначала нельзя было, а теперь пережгло их что-то, пропало желание плакать.

Анна стояла и смотрела в окно, вглядывалась в осенний сумрак. Смотрела на людей, которые спешили по своим делам. Наверняка были среди них и те, кому в эти минуты куда хуже, чем ей. Но мысль о чужих бедах не грела, наоборот. Почему в мире столько страданий, обмана, предательства? Почему мы не можем быть добрее друг к другу?

Подумала об этом – и усмехнулась.

Правильно говорят знающие люди: не делай добра – не получишь зла. Не приведи она в тот день Варю в дом, не пожалей, ничего бы этого не случилось.

Или все равно случилось бы, только на месте Вари оказалась какая-нибудь Оксана или Надя?

«Мам, ты скоро? У тебя там все нормально?» – написала Кира.

И правда, поздно уже. Надо ехать домой.

Всю дорогу Анна думала, как рассказать обо всем дочери. Переходный возраст, выпускной класс – а родители такую свинью подложить вздумали. Развод!

Анна готовилась к разговору, крутила в голове правильные слова, так и эдак строила нужные фразы, но все пошло прахом. Не успела вставить ключ в дверь и открыть замок, как дочь выбежала в прихожую, встретила ее на пороге.

– Мамуль, ты только не сердись! – затараторила она. – Я уже все убрала, и больше он так не будет, честное слово!

– Кто не будет? Как – «так»? – выдохнула Анна.

«Кира все знает! Аркадий ей позвонил, просил простить, хочет вернуться», – пронеслось в голове.

– Мишка, – непонятно сказала дочь.

– Какой еще Мишка?

– Я его так назвала. Две недели назад нашла, гады какие-то выкинули, еще и поранил кто-то, а он маленький совсем. Я его на девятом этаже устроила, за лифтом, около мусоропровода. Одеяльце постелила, кормила, лечила. Там хотя бы тепло. Он такой хороший, мамочка!

Словно в подтверждение ее слов из комнаты выкатился щенок. Белый, лохматый, пушистый. Сел возле Кириной ноги, склонил голову и посмотрел на Анну, словно бы говоря: «Привет. Вот он, я. Неужели выгонишь?».

– А сегодня женщина на девятом этаже раскричалась. Требовала, чтобы я Мишку убрала, говорит, он громко тявкает, мешает. Врет она, он спокойный! – говорила Кира. – Ну понятно, ему одиноко, он же еще совсем малыш, лифт вдобавок грохочет, ему страшно. Вот и плачет!

– И ты его домой принесла.

Кира взлохматила волосы.

– Мам, знаю про папину аллергию! Но пока же его нет дома, – умоляюще сказала она. – Я найду ему дом, обещаю, в ближайшее время! Просто пару дней нужно. Можно, он переночует? Не прогоняй Мишку, пожалуйста!

Теперь они оба умоляюще смотрели на Анну – девочка и щенок.

– Он что-то учудил уже, я правильно понимаю?

– В папины домашние тапочки напрудил, – упавшим голосом сказала Кира.

«Вот так парень!» – мысленно восхитилась Анна.

Что там Варвара про судьбу плела? Мишка на редкость вовремя появился – и даже начал с правильного поступка, смотри-ка. И зря она сегодня в злую минуту подумала, что не нужно делать добро – тогда и зла тебе не причинят, равнодушно надо жить, отстраненно.

Нет, всё совсем не так. Просто есть те, кто добра не помнят, – но разве можно на таких ориентироваться? Из-за них ожесточаться?

Кира помогла Мишке – а теперь он ей поможет, хотя сама она еще об этом не подозревает.

– Знаешь, дочь, не надо никуда Мишку пристраивать. Думаю, у него уже есть хозяйка, – сказала Анна.

Кира недоумевающе смотрела на мать.

– Мамуль, ты хочешь сказать, мы можем его себе оставить? Но как?

«Господи, дай мне сил», – подумала Анна и произнесла:

– Дочь, нам с тобой нужно поговорить.

Разговор предстоял не из легких, но Анна была уверена, что они с Кирой со всем справятся.

Увольнение

– Можно, Анатолий Иванович?

Елена Сергеевна постучалась и заглянула в кабинет декана. Он вызвал ее, сказал, нужно поговорить.

Летняя сессия завершилась, студенты разлетелись кто куда – каникулы, до конца августа можно забыть об учебе. У Елены Сергеевны с понедельника тоже отпуск начнется, она предвкушала поездку к маме, в деревню. Редко виделись, но мама ведь не молодеет, родила единственную дочь поздно, а Елене Сергеевне уже сорок четыре.

– Прошу вас, присаживайтесь, – церемонно проговорил Анатолий Иванович.

Кабинет у него был богато обставленный, просторный. Стол большой, окна смотрят на набережную. Декан был моложе Елены Сергеевны на девять лет и, как говорили, занял руководящую должность потому, что его отец был другом мэра. Еще говорили, что ректор собирается на повышение, и именно молодой да ранний Анатолий Иванович возглавит не только факультет, но и весь вуз.

– Я вас почему позвал, Елена Сергеевна, – начал декан, поерзав на стуле. – Вы ценный сотрудник, одна из старейших, сколько у нас проработали, напомните?

Елена Сергеевна окончила этот институт, а после – аспирантуру, осталась преподавать. Всю жизнь трудилась здесь, переживая с родным вузом