Восхождение Морна. Том 7 - Сергей Леонидович Орлов

Первым на пути встал здоровый прибалт с двуручным костяным топором, но Родион не сбавил шага. Белый клинок вошёл ему под рёбра снизу вверх и вышел под ключицей, и от этого хода прибалт развалился по косой линии, как распиленное полено. Две половины упали по разные стороны от Родиона, и он уже шагал дальше, когда они только начинали оседать на брусчатку.

Справа метнулись сразу двое. Родион не стал разворачиваться. Свободной рукой швырнул через плечо короткий сгусток пламени — тот ушёл по дуге и лёг переднему точно в лицо. Прибалт захрипел, вцепился в то, что секунду назад было его лицом, и рухнул на колени.

Второй перескочил через падающего товарища, выкинул вперёд руку с костяным шипом, но шип до Родиона не дошёл. Граф срубил его на лету горящим клинком вместе с кистью и на обратном ходу вскрыл прибалту живот от бедра до бедра. Внутренности вывалились ему на сапоги, и прибалт с удивлённым лицом сел прямо на них.

С левого фланга на Родиона пошёл костяной маг поменьше — с двумя клинками из рук и в кольчуге из наложенных друг на друга костяных чешуек. Родион полоснул его крест-накрест, не останавливаясь. Чешуя в месте удара оплавилась и потекла, как свечной воск, и прибалт успел увидеть, как его собственная броня стекает ему на живот горящими каплями, прежде чем осесть вперёд лицом в эти капли.

До конюшни оставалось шагов десять, когда маг почувствовал спиной, что за ним идут, и оторвался от Воронова одним слитным, страшным движением. Левая ладонь прибалта выбросила длинный костяной бич ещё до того, как сам он успел развернуться, и бич хлестнул Воронова поперёк груди с такой силой, что того снесло с ног и швырнуло спиной прямо в бревенчатую стену конюшни. Стена принимать Воронова не собиралась, но и выбора ей не оставили: бревно лопнуло, доски разошлись, и Воронов исчез в чёрном проломе раньше, чем Родион успел услышать, куда он там упал внутри.

И в ту же секунду, не давая Родиону ни мига на то, чтобы проводить своего человека взглядом, маг уже шёл на него. Правая ладонь выбрасывала в Родиона пригоршню длинных шипов, левая на ходу отращивала из локтя новый клинок взамен ушедшего в стену бича, и всё это прибалт делал одним движением, без единой лишней доли секунды, на той скорости, на которой сам Морн последний раз работал лет десять назад.

Родион впервые за эту ночь остановился, поднял свободную ладонь, и перед ним выросла короткая плотная стена белого огня, в которую шипы вошли и из которой уже не вышли — те, что потолще, обуглились на лету, те, что потоньше, растаяли без следа.

И когда огненная стена рассеялась, Родион наконец разглядел противника как следует.

Костяных наростов снаружи у мага не было. Ни шипов, ни пластин, ни клинков из предплечий — только длинный чёрный плащ, капюшон, надвинутый низко, и под ним, если присмотреться, тонкая сеть пепельных узоров по скулам. Тех самых, по которым опытный воин отличал старшего костяного мага от всех прочих. У старших кость шла не снаружи, а внутри: вдоль позвоночника, по рёбрам, вокруг горла, защищая жизненно важное бронёй, которую с кожи не сбить никаким огнём.

Прибалт выбросил правую руку вперёд, ладонью вниз, и двор между ними вдруг ожил. Из щелей в брусчатке, одна за другой, полезли костяные иглы. Не единой волной, а по очереди, в шахматном порядке, с тем интервалом, что не давал перескочить ряд одним прыжком. Первая выросла в двух шагах от Родиона, вторая на шаг ближе и левее, третья правее и ещё ближе, и каждая следующая отсекала ему новый путь отхода.

Родион не отходил. Он ударил белым огнём с ладони, длинным узким жгутом, целясь старшему в горло. Жгут прошёл половину двора и впился в пустоту: прибалт качнулся в бок на ширину плеча, не сходя с места, и ответил встречным ударом — из-под его плаща вырвалась вертикальная костяная волна и пошла на Родиона по земле, как идёт вода по жёлобу.

Родион перепрыгнул волну, на лету рассёк её горящим клинком, и кость лопнула под лезвием, осыпавшись на брусчатку трескучими осколками. Приземление Родион использовал как замах: следующий жгут сорвался у него с ладони ещё до того, как сапоги встали на камень. Старший ждал и этого. Перед ним поднялась плотная серая плоскость, собранная разом из воздуха и брусчатки, и белый огонь Родиона ушёл в неё, словно в каменную стену, не оставив на серой поверхности ни трещины.

Бой Родиона со старшим тянулся уже минуту, и ни один из них пока не продавил другого даже на полшага. Каждый удар Родиона разбивался о костяные щиты прибалта, каждая волна старшего гасла под белым пламенем графа, и казалось, они могли бы так стоять друг напротив друга до самого рассвета, если бы в какой-то момент у Родиона под рёбрами слева не полыхнуло так, что он едва не пропустил встречный шип в плечо.

Полыхнуло там, где с рождения лежала родовая метка Морнов. Чужим огнём. Тем самым огнём, который граф знал в этом доме только как свой собственный, и теперь вдруг встретил вторым, отдельным, идущим из другого человека в другой комнате дома.

Родовой канал у кого-то из семьи открывался прямо сейчас. И открывался он впервые.

Артём…

Сомневаться не приходилось. Огненным даром в этом доме владел один Родион. Десятилетнему Феликсу до пробуждения оставалось ещё лет семь. Мария была водницей, к огню отношения не имела. Значит — Артём. И значит, прямо сейчас, в детской восточного крыла, у старшего сына впервые просыпался родовой дар Морнов.

Рядом в такую минуту должен был находиться свой. Взрослый огневик из того же рода, а лекари и охрана тут помочь бессильны. Только кровный родственник способен своим присутствием удержать дар под контролем, пока ребёнок привыкает к новой силе внутри. И во всём поместье таким родственником был один человек — сам Родион. Тот самый Родион, что в эту минуту стоял посреди двора против старшего прибалтийского мага, равного ему по силе.

Бросить такого противника у себя за спиной и уйти к сыну означало обречь всех, кто ещё держал двор. Старшему хватило бы двадцати минут, чтобы пройти по брусчатке, как коса по траве, и к рассвету от людей Морнов остался бы один пепел. А значит, прежде чем подняться к Артёму, графу предстояло уничтожить вражеского мага. И уничтожить быстро.

Решение Родион принял именно за этот