С кем себя и поздравляю - Михаил Анатольевич Мишин

всё колышется, корёжится, слетает с катушек и пыжится казаться тем, чем не является, он – воплощение адекватности. При этом надёжная броня самоиронии успешно скрывает, что он в сто раз глубже, нежнее и мудрее, чем позволяет видеть.

Книжка даёт возможность заглянуть под броню – он очень похож на свою книжку. Не поучает, не вещает, не проповедует.

Не делает вид.

И ни на миг не теряет своего неподражаемого обаяния.

Единственный, кто умеет послать тебя в… так, что идёшь туда окрылённый.

Шура! Сей текст назначаю одой.

Тосты и дифирамбы прошу принимать без возражений!

2020

* * *

Мы с ним обменивались своими книжками. Когда он написал первую, то, мне показалось, комплексовал. Бросил небрежно:

– Накорябал тут кое-что.

Я прочитал и сказал ему:

– Шура, ты – писатель.

Он ожидаемо отшутился. Но вскоре подарил мне вторую книжку. А на последней написал:

«Мишке – единственному человеку, который признал меня при жизни писателем».

Я ему ответил на своей:

«Шуре – единственному писателю, который с возрастом пишет всё лучше».

Всенародная любовь к нему неслучайна – люди ощущали в нём какую-то особую притягательную гармонию. Он был красив, но не торговал своей внешностью. Он был умён, но не умничал. Он был аристократичен, но без малейшего снобизма. Как личность он с годами становился всё мощнее. С последней его фотографии, сделанной Юрием Ростом, на нас смотрит настоящий мудрец…

2024

Обратный адрес

От Александра Ширвиндта

Мне лично на слух из всех моих друзей-писателей ближе всех по духу (по слуху, по духу – шикарно!) Михаил Мишин. Он импонирует мне идентичностью сценического пребывания… Строг, ироничен, непроницаем в лице, хорошо держит паузу и удар антисмеховой реакции в зале. Горд, красив, строен, интеллигентен и знает английский.

За исключением последнего пункта, мы дико похожи…

Из «Антологии сатиры и юмора России XX века», том 27, Михаил Мишин, Эксмо, 2003

* * *

Переводчик – странная профессия. Эдакий литературный Харон – перевозчик читателя из подлинника в другую версию. Тут мало знать язык и владеть техникой этой «переправы». Идеал – проникновение в атмосферу авторской интонации, идентичность литературных воззрений. Недаром все великие переводчики – Пушкин, Пастернак, Ахмадулина и т. д. – брались за это неблагодарное дело только при своей архивлюблённости в автора… Мишин – переводчик от бога (раз уж я окунул вас в дантовский Стикс). Он занимается драматургией – и с особым успехом комедийной, потому что сам всей своей профессиональной трофикой – афористично мыслящий юморист с безошибочным чувством смешного… И не просто переводчик – полноценный соавтор. Во всяком случае, англоязычные драматурги безоглядно ему доверяют и не заставляют переводить обратно на английский каждую запятую для визирования. Эта работа, к сожалению, отнимает у Мишина очень много времени – времени, которое он обязан тратить на самостоятельное творчество. Если он так патологически влюблён в английский язык, пусть сам на нём пишет и сам себя переводит на родной. Под родным я в данном случае подразумеваю русский…

Из книги «Четыре комедии, которые перевёл Михаил Мишин», Навона, 2020

К 70-летию

Мишенька, дорогой!

Учитывая необыкновенную важность сегодняшнего события, я вынужден наступить на горло своей привычной импровизации (искромётной!). Подготовившись, написал тебе поздравительное эссе:

«Дорогой Михаил Анатольевич!

Мишенька!

Когда у меня настал твой сегодняшний возраст, я понял: пи…дец!

Прошло 13 лет. Я должен тебя успокоить: не пи…дец.

Всё то же самое, только с каждым годом всё медленнее и медленнее. Может, это и к лучшему.

Дорогой Миша!

Ты молод, талантлив, целеустремлён. И главное – при твоём обворожительном круглосуточном занудстве и вкусовой брезгливости ты замечательно сохранился, что редко в нашей с тобой оседлости.

Целую».

2017

Послесловие

Завершая, повторю: навсегда благодарен героям этой книжки.

А также тем, кто из-за ограниченного объёма в ней не представлен, хотя влиял не меньше. В частности, не вошли мои поздравления А. П. Чехову – с премьерой «Трёх сестёр», М. Е. Салтыкову-Щедрину – с назначением вице-губернатором Рязанской губернии, Р. Э. Бойлю-Мариотту – с тем, что он оказался разными людьми. Не вошли также приветственные тосты на юбилеях Конфуция, Сервантеса и Сары Бернар.

Всем этим дополнится второе издание – если таковое последует.

Будем надеяться.

Оказаться рядом

Смысл фотографии – подтверждение факта.

Петя хвастает, что поймал двухголового судака. Возникают подозрения, что Петя врёт. Но Петя показывает фотку, где они с этим судаком распивают бутылку на троих – и подозрения развеяны.

Так было прежде. Сегодня искусственный мозг может за минуту сварганить фейковый снимок, на котором ты целуешься с Екатериной Второй, и он будет убедительнее настоящего, где ты жуёшь пирожок на фоне её памятника.

Подлинность фотографий, представленных здесь, несомненна. Её подтверждает, во-первых, их недостаточное качество, а во-вторых, избыточное количество на них меня, что искусственный мозг счёл бы нескромным. Меня могло быть ещё больше, но, увы, не каждый герой этой книги позаботился о том, чтобы в кадре я оказался с ним рядом.

1986. Вечер по случаю 75-летия Аркадия Райкина. За кулисами Шура и Миша. Рядом, конечно, Гриша. Тут же моя жена Таня. Ну и я, конечно.

Тут всё связано с Мишей.

Конец 70-х. Одесса. 2 апреля. Гуляем на моём дне рождения.

Конец 90-х. Одесса. 1 апреля. Меня гуляем завтра. А сегодня – Рабиновича. Открыли памятник знаменитому герою одесских анекдотов. Идея – Жванецкого. На памятник небрежно облокотился его автор – Резо Габриадзе.

Фото Юрия Роста

Снимок, который Миша мне подписал, когда ему было сорок, а мне – не помню.

Наташа Жванецкая, Юрий Рост и я – на открытии выставки к 90-летию со дня рождения Михаила Михайловича. Экспозиция смотрелась очень достойно. А мы – как могли.

Фото Дмитрия Чунтула

Здесь всё – Сочи. «Кинотавр».

Этот снимок – редкий. На нём сошлись Марк Рудинштейн, Гриша Горин и Владимир Спиваков. Однако редкий он не поэтому, а потому, что все мы – в пиджаках. Общепринятой формой дневной одежды на фестивале были плавки, а вечерней – шорты.

Оказался между Данелией и Пуговкиным и зажмурился от удовольствия.