Егерь. Звери и люди - Николай Скиба

— Ирма, — негромко позвал я.

Она не обернулась. Только рука с половником на секунду замерла.

— С ней… всё будет в порядке? — спросил я то, что на самом деле меня грызло.

Бабка медленно повернула голову. Её глаза впились в меня так, будто взвешивали на весах.

— Будет, — отрезала она. — Если её мужик сделает всё, что нужно для крепкой деревни, и для её защиты. Иди уже. Объясни Валентину Красногорскому, что у него кой-чего сморщится, если сунется. И мать навести. А потом возвращайся.

Она отвернулась, и половник снова заскрёб по дну котла.

Это было её благословение и приказ.

Рюкзак собрала Лана — мясо, фляга, монеты, верёвка и одежда. Карца и Актрису я убрал в ядро. Подозвал Живого и положил ладонь ему на голову.

— Остаёшься. Охраняй Лану. Понял?

Волк высунул язык и мотнул головой. Затем развернулся и потрусил к южному проходу, где уже стояла Лана. Сел рядом с ней и уставился на дорогу.

Красавчик сидел на плече и откровенно радовался очередному походу — сорванец ни за что бы не остался в деревне.

Я подошёл к Лане и положил ладонь ей на живот. Она поправила мне воротник — тёплые пальцы задержались на плече.

— Возвращайся, — сказала она. — К нам обоим.

— Не переживай.

Я крепко поцеловал её. Развернулся и пошёл через проход мимо подросшей стены Мираны.

Живой сидел рядом с Ланой и смотрел мне вслед.

Лес сомкнулся за спиной.

Уважаемые читатели, теперь прода по графику: понедельник-среда-пятница. Это связано с моим графиком работы сразу на два цикла и достаточно серьёзной и непростой темой этого и следующего тома Егеря (финального).

Глава 11

До Драконьего Камня я добирался четыре дня, используя Лёгкий Шаг Актрисы. Перемещался по деревьям с огромной скоростью — тело практически не уставало. Я бежал по веткам и ловил себя на том, что давно уже бегу не к цели, а от чего-то.

От Ланы.

Я постоянно тратил усталость на мысли, которые не отпускали. А если ребёнок родится с дефектом? С хвостом? Оборотнем? Или с чем-то таким, чего, например, никогда не примет Ирма? Да, мнение людей не сыграет для меня роли, но всё же…

Я не знал, чем теперь являюсь. И не знал, что передам ребёнку.

А Спектр всё молчал… Серебряная стена в ядре стояла наглухо. Я много раз проваливался внутрь и пытался пробиться, но всё это было напрасно. Гад не собирался просыпаться.

Я уже привык носить это раздражение от потерянной системы, как болячку под рубахой. Ну есть и есть. Без неё я опять стал тем егерем, который просто ловил зверя. Однако отвыкать оказалось хуже, чем привыкать.

Первую ночь мы провели в овраге у ручья. Вода журчала по камням, костёр потрескивал. Твари зоны Максимальной Опасности чувствовали силу Зверолова — и не совались. Более того, они всё дальше уходили от ареала Древа Жизни.

Карц лежал рядом и грел нас — лис давно умел держать ровный жар.

Чёрт, и вправду холодает. Возможно, зима наступит гораздо раньше. Успею ли я вернуться до заморозков? Справится ли деревня? Но тут же успокоил себя — на данный момент все проблемы либо решены, либо в процессе решения. Команда справится.

Актриса устроилась на ветке над головой — она привычно дёргала ушами на каждый шорох, настоящий патрульный, который не подпустит врага и на двадцать метров. Красавчик сопел за пазухой и подрагивал лапками.

Я лежал и смотрел на угли.

Мысли сами собой возвращались к Лане и ребенку. Та ответственность, о которой я и не думал никогда, не испытывал! Она непривычным грузом легла на плечи. Теперь у меня было то, что нужно защищать не только здесь и сейчас. Мне нужно думать о будущем, и это меняло всё.

Я ушёл от своей беременной женщины, потому что в чужом городе кого-то жрут.

Жрут таких же, как Ирма или Ника. А если я не пойду — пойдёт ли кто-то другой? Нет, не пойдёт. Потому что все только-только узнают, что Сухие вообще есть.

Грёбаный долг. Я его не выбирал, он меня сам выбрал.

Хватит, не о том думаешь. Не время раскисать.

На второй день зарядил мелкий дождь. К вечеру он усилился — пришлось потратить час на навес. Руки коченели, пальцы плохо слушались.

Я сидел, привалившись к стволу, и смотрел на огонь. Потянулся к татуировкам на предплечье привычным ментальным воздействием. Пакт мгновенно откликнулся.

Первым отозвался Альфа Огня. Его горячий голос прокатился в сознании.

— Зверомор. Давно не звал.

— Дела навалились, — ответил я мысленно. — У тебя тут вообще-то детки появились, знаешь?

Я показал ему тигрят. Огненный, который поджигает всё вокруг и Ветряной, который любит висеть в воздухе.

Альфа раскатисто рассмеялся.

— Мои дети тебя ещё удивят, Зверомор. Ты и представить не можешь, на что способны эти звери. Дай им время.

— Это ещё не всё, — сказал я. — Лана ждёт ребёнка.

Альфа на секунду замолк. Потом полыхнул в татуировке так, что обожгло кожу.

— Стая растёт. Это хорошо и опасно. У тебя теперь два сердца, Зверомор, а драться будешь одним. Помни об этом, когда полезешь в горло твари.

— Помню, — сказал я.

— Не помнишь. Запомнишь только тогда, когда придётся выбирать.

— Хватит, — я поморщился. — Лучше скажи, как ваш поиск? Нашли остальных Альф?

— Почти, — Огонь загудел. — Волк, Медведь и Орёл с нами. Скоро я сам увижу своих детей. Нам нужна неделя.

— Кто остался?

— Первородная Кровь. Лань прячется слишком глубоко и ещё не подозревает о своих силах — как когда-то рысь Ветра не знала, что в ней спит стихия. Дело времени.

Я рассказал про Сухих и о том, что в Драконьем Камне от неизвестной болезни гибнут люди. Может ли это быть генерал?

Альфа ответил сразу.

— Может! Иди за генералом, Зверомор. Мы будем на месте, чтобы иссушить тварь. Приведи человека к древу любыми способами.

Связь ослабела — усилия давали о себе знать. Я отпустил татуировку Огня и коснулся Ветра.

Режиссёр откликнулся лёгкой прохладой — послал мне образ бескрайнего неба и облаков внизу. Он летел где-то над миром и наслаждался свободой.

— Актриса, — позвал вслух. — Иди сюда.

Она спрыгнула с ветки, подошла и ткнулась лбом мне в колено. Я положил ладонь ей на голову. Мне хотелось, чтобы брат и сестра поговорили.

Актриса замерла. Уши сначала прижались, потом встали торчком. Грозовые глаза расширились. Я ощутил странный радостный поток. Режиссёр говорил с сестрой на языке, которого я не понимал. Ветер разговаривал с Ветром.

Рысь