Егерь. Звери и люди - Николай Скиба

— … лекарь Микула из рыбного квартала руками разводит. Никогда такого не видел…

— … стража обходы делает, а толку? Болезнь-то мечом не поймаешь… Даже питомцы не помогают…

За соседним столом сидели трое. Двое в кожаных куртках стражников и третий — в простой рубахе, ремесленник, кажется. Последний был пьян и громко рассказывал, что у него с прошлой недели свинья сама по себе похудела. Стражники слушали и переглядывались.

— А ты не заболел случаем? — спросил один.

— Я-то? Я здоров, как бык!

— А выглядишь… бледно ты выглядишь, друг.

Ремесленник перестал смеяться и поставил кружку на стол. Затем с недоумением посмотрел на одного, на другого.

— Парни, вы чего…

— Ничего. Поговорить хотим.

Они встали втроём и вышли. Ремесленник шёл первым и оглядывался. По лицу было видно, что у него в животе всё разом обвалилось. Никто в зале не посмотрел им вслед. Все знали, что стражники «поспрашивают».

Может и отпустят.

Я доел, вытер рот рукавом и поднялся в комнату. Город уже ел сам себя.

За месяц умерло семь человек — и все крепкие мужики. Почти все, кроме какого-то старика по имени Прохор.

Что ж, завтра аудиенция у Валентина Красногорского, а потом попробуем разобраться, в кого засел Сухой.

* * *

Утром за мной пришли Рэд и стражник в парадных доспехах.

Замок Барона был ровно таким, каким я его запомнил, но кое-что всё равно изменилось — стража стояла буквально на каждом углу.

Рэд провёл меня через двор, дальше уже повёл стражник. Мы молча шли по гулким коридорам замка. Остановились перед массивными дверями. Стражник стукнул три раза и, получив ответ, распахнул створки.

Всё тот же тронный зал. Во главе сидел Барон, и выглядел даже лучше, чем раньше. За его плечом стоял Тобольд.

Когда-то точно так же здесь стоял Арий. Сейчас советник Алариха был мёртв, и это воспоминание чуть кольнуло в груди.

Слева, у стены, прислонившись к своему новому копью, стоял Иван Драконоборец. Он увидел меня и коротко кивнул. Его присутствие здесь — моя единственная гарантия, что этот разговор пройдёт конструктивно.

— Ты просил встречи, бывший Рейнджер, — голос Барона был насмешливым, и это мне не понравилось. — Ты её получил. Говори.

Шагнул вперёд.

— О встрече просили вы. Как и об услуге, — сказал я. — Потому послушайте меня внимательно.

И я рассказал им всё о Сухих, при этом смотря в глаза Драконоборцу.

— … это было в Рубежном. Тварь сидела в местном охотнике. Ночью он превращался в тварь и жрал оленей. Да, вы были правы — я могу найти нечто, что убивает людей. Но на своих условиях.

В зале повисла тишина. Я не просил и не отчитывался. Просто констатировал факт, что являюсь профессионалом, который способен на многое. Хоть мне и не нравился такой подход, это было необходимо.

— Это впечатляет, — наконец произнёс Барон. — Но не отвечает на главный вопрос. Твоё поселение находится на моих землях. Вы не платите налоги, вы не присягнули королю, а это мятеж.

— Это не мятеж, а новая реальность, — поправил я. — Раскол закрыт. Напомню, Иван, закрыт мной. Сайрак уничтожен, а ты видел его лично. Чаща УЖЕ возвращается. Но сейчас у вас другие проблемы. — Я развёл руки в стороны. — Сухие. Вы до сих пор называете это «странной хворью», а я пришёл сказать, что это будет войной. В этой войне ваши законы о присяге и налогах не имеют никакого смысла.

— Ситуация сложная, — задумчиво протянул Драконоборец. — Но я склонен доверять Максиму про этих… Сухих. Он человек слова — это я могу вам гарантировать, Барон.

— Барон, позвольте, — вдруг сказал Тобольд.

Валентин кивнул.

— Я был с ним в экспедиции, — Тобольд говорил ровно и даже не смотрел на меня. — Я видел, как он приручил огненного лиса прямо посреди боя. Как он бился с тем друидом. Этот человек опасен и вот, что я думаю. Если вы ему откажете, то он уйдёт, разберётся с Сухими в своих границах и… И через год у не будет живых поданных, а у него уже будут новые поселения. Соглашайтесь, Барон.

Валентин Красногорский долго молчал. Потом усмехнулся одной стороной рта.

— Тобольд, ты смелый человек. И, кажется, до сих пор обижен на меня за темницу.

— Я благодарен вам за то, что меня выпустили. И поэтому говорю прямо и честно.

Барон посмотрел на меня. В глазах был тот самый расчёт, который я видел уже много раз у людей при власти.

— И что ты тогда предлагаешь, зверолов? Стать твоим союзником против Короны? — в голосе Валентина появился металл.

— Предлагаю простой выбор. — Я сделал шаг к столу. — Вариант первый — допустим, вы продолжаете считать мою деревню мятежниками. Собираете армию, приходите к нам и начинаете войну. Вы потеряете сотни людей, потому что мой лес будет драться за меня. Даже если победите, а цена будет высокой, Иван это знает, то получите выжженную землю и трупы.

Драконоборец нахмурился.

— … А пока вы будете воевать со мной, Сухие сожрут ваших подданных в городах. И в итоге вы останетесь правителями кладбищ — здесь Тобольд не ошибся.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Или второй вариант. Вы признаёте мой ареал — территорию вокруг Древа Жизни — суверенной землёй. Не частью вашего баронства, а нейтральной силой. Как отдельный клан, где я буду лидером. Мы не платим вам налогов и не даём присяги, но готовы помочь освободить континент от этих тварей. Те места никогда никому не принадлежали. А теперь они под защитой, с которой Корона пока не готова считаться. Вы ведь понимаете, Барон, что после закрытия Раскола баланс сил в этом мире изменился навсегда. Я предлагаю вам быть на правильной стороне этих изменений. И вы даёте слово, что ни один ваш солдат не пересечёт наших границ с оружием. А также официальную бумагу. Взамен… Я решаю вашу проблему, и начну с этих болезней в Драконьем Камне. А потом буду охотиться на Сухих на вашей территории. Чистить ВАШИ земли от заразы, потому что до нас эта проблема не дойдёт. Вы получаете безопасность и порядок, а платой за мою работу будет мир для моей деревни. Пора заканчивать это противостояние раз и навсегда.

Барон молчал, барабаня пальцами по столу. Он смотрел на Ивана, потом на меня — взвешивал.

— Ты просишь слишком многого, — наконец сказал он. — Отдать кусок земли, признать каких-то отшельников ровней себе… Король меня не