Егерь. Звери и люди - Николай Скиба

— Так может королю всё же нужны здоровые и платящие налоги подданные? Сколько пройдёт времени до всеобщей паники, которая уже начинается? И куда пойдут люди? В леса, куда стягиваются все сильнейшие твари Раскола? Если вы доложите, что угроза ликвидирована ценой признания маленького лесного клана, который к тому же дал слово помочь с угрозой на континенте — Король назовёт вас мудрым правителем. — Я говорил спокойно, но каждое слово было подготовлено заранее. — Потому я и настоял на присутствии Драконоборца, ибо этот человек доказал свою доблесть и честь. Мы можем говорить на одном языке силы. А вы, Барон, ничего не теряете.

— Это пакт, — произнёс Иван от стены. — Можно рассмотреть, как союзный пакт двух сил. Одна защищает границы государства, другая защищает его изнутри.

Барон бросил взгляд на Ивана, потом снова на меня. Я был уверен, что он понял суть сделки.

— Хорошо, — сказал он наконец, и это слово обрушило с моих плеч груз. — Принимаю твои условия. Но только на время расследования — нужно посмотреть, что ты на самом деле можешь. И… Максим. Одна оговорка.

Я ждал.

— Я знаю, что у тебя в деревне будут рождаться мощные стихийные звери, что ты будешь их развивать. Говорю прямо: когда твоя территория станет официальным союзным кланом — а она станет, рано или поздно — Корона будет иметь право первого предложения на любого зверя, которого ты решишь продать. Заметь, не отдать, а купить по честной цене! Ты можешь отказывать, но обязан сначала спросить нас.

— А если я никогда не буду продавать?

— Тогда никогда. Но если будешь — сначала к нам.

Я молча взвешивал — что ж, это было разумно. Чёрт, да это даже не было плохо. Барон всего лишь пытался удержать рычаг — пусть даже маленький.

Политик.

— Согласен, — сказал я. — С одной оговоркой. Этот пункт не распространяется на потомков моих текущих питомцев.

Барон поднял бровь.

— Это частность, допустимо.

Он кивнул и ткнул пальцем в стол.

— И взывай ко всем богам, чтобы доказать свою полезность прямо сейчас. Разберись с хворью в Драконьем Камне.

— Что ж, Иван, даешь ли ты мне гарантии? — я холодно посмотрел на Драконоборца.

— Гарантии того, что мы обсудим твоё предложение у тебя есть. Сейчас ты — официальный представитель Барона, проблем в городе не будет, — он подошёл и протянул мне ладонь.

— Хорошо, — кивнул я, пожимая ему руку. — Можете считать это авансом и моим жестом доброй воли. Я справлюсь. Потому что, в отличие от вас, знаю, с кем имею дело. Вы можете дать мне хоть что-то? С чего начать?

— Есть кое-что, — Драконоборец кивнул. — Начни с рынка. Все, кто погиб, так или иначе появлялись именно там.

— Вы смеётесь? — я вскинул брови. — Это слишком притянуто за уши. Каждый в этом городе бывает на рынке.

— Это всё, что у нас есть, — холодно отрезал Иван. — Не зазнавайся, Зверолов. А теперь иди.

Чёрт… Всё ещё хуже, чем я думал. Но разговор был окончен — и я хотя бы получил то, за чем пришёл. Шанс на право иметь собственную стаю и свою личную территорию.

Контракт был заключён, пусть пока и устно — всё могло пройти куда хуже. Но для таких людей, как мы с Драконоборцем, слово, данное перед лицом общей угрозы, весило больше любой бумаги.

Но бумагу всё же потребую.

Сразу же после аудиенции я вышел на рынок.

На углу улиц собралась толпа. Все стояли молча и смотрели в одну сторону.

Я подошёл. На плотной земле двора лежал мужик лет сорока, в простой рубахе, тощий настолько, что казался прозрачным. Лицо сухое, как у мумии, кожа на скулах натянулась. Рядом причитала жена, прижимая к себе двух мальчишек. Какой-то молодой лекарь разводил руками.

— Ещё один, — сказал кто-то в толпе.

— Утром его видел, — ответил второй. — На рынок шёл.

Я смотрел на сухое лицо мужика. Уже восемь смертей.

Отошёл от толпы и пошёл к рынку, не оборачиваясь. Хватит готовиться. Если буду думать ещё день — жертв станет больше.

Неопределенность грызла. В Рубежном я поймал лишь семя Сухого — чёртову мелкую сошку. А что, если генерал почует меня раньше, чем я его? И главное — в какой стадии сейчас тварь? Альфа Огня утверждал, что генералы ещё слабы, только набирают силы. Но даже если прикончу одного, как выйти на остальных троих? Может ли быть слишком поздно?

Красавчик почуял мою тревогу и ткнулся холодным носом в шею — поддерживал, как умел. Я почесал его за ухом — зверёк довольно тявкнул.

Рынок занимал целый квартал. Торговали здесь практически всем — одежда, рыба, мясо, ткань, снаряжение…

Я ходил по рядам и слушал. Представлялся звероловом, которого послал Барон. Открыто, потому что закрытость в этом городе сейчас вызывала больше подозрений, чем правда. И люди охотно говорили. Слишком уж охотно.

Старуха-травница у мясного ряда схватила меня за рукав и зашептала:

— Кузнец. Кузнец, понял⁈ Он на прошлой неделе купил у меня корень ледяной ромашки, я ему говорю «для чего тебе?», а он молчит. Понял? У него на лице сглаз! В непростые времена живём, другая магия после закрытия Раскола пришла на весь континент! Проверь!

Я кивнул, поблагодарил и пошёл дальше.

Через десять шагов меня перехватил пекарь — здоровенный парень с мукой в волосах.

— Слушай, ты ведь зверолов? Ты должен знать. У моего соседа жена молоко по утрам выливает на порог. Она ведьма, я тебе точно говорю! Ходит ночами, я сам видел. И знаешь, у кого первый умер? У её родного брата. Она зверь!

Я кивнул.

Третьим оказался старик-сапожник. Поглядел на меня и тихо сказал:

— Никому не верь, парень. Все, кто что-то говорит — подозрительные. Особенно те, кто сам тычет пальцем.

Я подумал, что вот, пожалуй, единственный, в ком остался глас разума.

Город сошёл с ума ещё до того, как я приехал. Сухой только запустил процесс. Дальше люди сами справятся — сожрут друг друга без всякой твари.

Красавчик крутил головой, прижимал уши от толкотни, но терпел. За полчаса я услышал столько имён, что голова шла кругом. Они просто боятся и каждый ищет, на кого свалить.

Бесполезно.

Вдоль канала тянулся рыбный ряд, и именно здесь Красавчик вдруг напрягся. Он прижал уши и зашипел, как на змею.

Я остановился как вкопанный.

Инстинкт моего зверя не врёт. Никогда! Это первое правило, которое я уже давно вбил себе в голову. Если твой пёс рычит на куст — ты