Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

младшего брата, который принял решение жестоко наказать жителей. Скрываясь под покровом ночи, взял он сжег половину поселения. Земля застонала от горя, небо потемнело от дыма. Люди плакали горькими слезами, проклиная имя виновника бедствия. Всю ночь летел гнев через небеса к престолу Всевышнего, пока тот не узнал правду о поступке младшего сына. «О, горе мне великое!» - воскликнул Всевышний, пораженный таким злодейством. И тут же вызвал братьев перед собой. Взглянув в лицо Лэйфтана, понял отец всю глубину греха, совершенного младшим сыном. «Что ты наделал, безумец?!» - сказал Всевышний сыну своему меньшому. «Ты нарушил закон моего Царства, погубив сотни душ человеческих. За это преступление я должен тебя сурово наказать... Ведь твой грех непростителен, мой дорогой сын.» И тогда пал суд Всевышнего: удар молнии громовым раскатом поразил сердце Лэйфтана. Тело его обратилось в пепел, а дух исчез навеки, не оставив следа в мире живых и мертвых.

В этот момент Уэна резко сжала перо.

Что-то царапнуло изнутри.

«Нет…» - мелькнуло в мыслях. -«Не так. Бабушка всегда говорила иначе. Не о молнии. Не о пепле. И уж точно не о полном уничтожении. Она говорила: «Отец лишил его формы, но не сущности».

Уэна задумалась. Прочитав множество книг по искусству некромантии, она понимала, что пепел - это конец плоти, но не конец духа.

Профессор тем временем продолжала, не замечая, как одна из истин треснула:

- Потому и нет следов Лэйфтана ни в хрониках, ни в загробных пластах, - уверенно сказала Фау. - Он был уничтожен полностью. И духом, и телом.

По спине Уэны прошла волна холода.

И духом, и телом. Те же слова, но теперь в другой интонации.

Генерал произнес их как признание. Профессор - как догму. А истина, как вдруг поняла Уэна, не звучала ни так, ни так.

- Так исчез навеки этот бог-обманщик, оставив после себя память о собственной гордости и жестокости, - грустно вздохнула профессор.

- Вы в это верите? - спросил кто-то из глубины аудитории.

- Легенды многому учат, в них скрыты истины, дорогой мой, - ответила женщина. - На сегодня лекция закончена. Встретимся утром и прошу вас, не опаздывайте.

Глава 11. Святость

Наступил Священный праздник Этартем - день осеннего равноденствия.

Утро, затянутое серой пеленой, было тихим. Туман лег на Академию плотной вуалью, сглаживая линии башен и крыш, стирая привычные очертания. Дождь шел ровно, без порывов, будто зная меру. Его монотонный стук растворялся в запахе мокрой земли и пронизывающей свежести.

Сонные первогодки постепенно собирались у ворот. Они стояли небольшими группами, кутаясь в плащи и переговариваясь вполголоса - не из почтения, а из утренней лености.

Уэна, стоя под одним зонтом с Гвендолин, опустила взгляд.

Капли стекали по ткани, срывались вниз и исчезали в грязи под ногами. Она мягко улыбнулась, вспомнив Этартем в своей маленькой избушке: запах свежеиспеченного пирога с лесными ягодами, теплый свет очага и закатное солнце, которое они с бабушкой и Эрроном провожали до последнего луча.

- Я спа-а-ать хочу, - зевая, протянула Гвендолин.

- Если честно, я бы тоже поспала еще минут пятнадцать, - призналась Уэна.

- Благословенный Этартем! - раздался голос профессора, мягкий, но звенящий от утренней прохлады. - Дорогие мои первокурсники, сегодня мы отправляемся в храм Создателя. Все на месте? Прекрасно. Прошу, садитесь.

Она подняла руку, призывая к порядку.

Первогодки послушно заняли места в длинной карете, запряженной странными существами - с крыльями и светящимися глазами.

Карета тронулась плавно, почти беззвучно, оставляя позади ворота Академии и растворяясь в густом тумане.

Через некоторое время Уэна прильнула к окну.

Сквозь серую пелену проступал шпиль храма Создателя - высокий, острый, неподвижный, словно он не поднимался к небу, а всегда был его частью.

Карета мягко опустилась на землю.

- Мы на месте, - сказала профессор Фау. - Храм расположен рядом с королевским дворцом. На службе будут присутствовать члены королевской семьи, поэтому прошу вести себя достойно.

Следом за фейри Уэна шагнула вниз и застыла.

Острые шпили устремлялись в небо, стремясь прорвать серую толщу облаков.

Готические окна смотрели на мир, как глаза древнего существа, видевшего слишком многое. Каменные колонны поддерживали своды, напоминая исполинских стражей, хранящих тишину и покой.

Дождь стекал по белым стенам, собираясь каплями на резных статуях и оседая лужами на каменных плитах лестницы. Фонтан перед храмом был неподвижен; вода в чаше лишь тихо вздрагивала, отражая падающие капли.

От этого величия хотелось выпрямить спину и опустить взгляд. Казалось, здание заранее знало, какое место отведено каждому.

- Он точно такой же, как в моей книге, - прошептала Гвендолин.

- Он... прекрасен, - выдохнула Уэна.

Группа первогодок проследовала за профессором Фау.

Внутри царил тончайший аромат благовоний - сухие травы, корни душистых растений и мирра медленно горели в золотых кадилах, подвешенных к потолочным цепям. Их дымки клубились тонкими серебристо-голубыми лентами, едва касаясь витражей окон.

Мягкий свет левитирующих свечей наполнял пространство приглушенным сиянием.

- До начала службы у вас есть время осмотреться, - полушепотом проговорила профессор, поправив парик. - Но после удара колокола вы должны занять места.

- Уэна, я за свечами, пойдешь со мной? - предложила Гвендолин.

- Я хотела бы осмотреться.

- Хорошо, тогда после третьего удара колокола буду ждать тебя на скамейке.

Уэна кивнула, отделилась от общей группы, направившись вдоль стены.

Иконы не висели и не стояли. Они медленно парили, почти незаметно вращаясь, как звезды в собственных орбитах. Ни рам, ни гвоздей. Лишь тонкие нити света удерживали их в пространстве. Но это были не лики в привычном смысле. Каждая икона напоминала живую картину, застывший миг великого события. На одной - момент сотворения мира, на другой - трагедия в поселении стриафов.

Иногда иконы менялись. Не полностью, лишь одна деталь: поворот головы, движение руки, вспышка нового цвета.

Из глубины зала слышалось тихое пение хора.

Уэна нахмурилась.

«Говорят, эти события задокументированы, подтверждены хрониками, заклинаниями памяти…» - но, глядя на картину, она не могла избавиться от сомнения: - «А вдруг это не история? Вдруг это просто красивая вера, которую повторяли так долго, что она стала выглядеть правдой?»

Девушка прошла дальше, пока не остановилась напротив иконы, на которой был изображен Всевышний.

У него не было четкого образа, лишь мутный силуэт, сотканный из слоев света, тумана и чего-то еще, чему не существовало названия. В нем нельзя было различить ни