Разговоры в царстве мертвых - Лукиан Самосатский

Ты, милейший, кто такой? Как это ты из гончих удостоился стать богом?! Чего нужно этому разукрашенному быку Мемфиса, тоже почитаемому, изрекающему оракулы, окруженному жрецами?! Мне просто стыдно говорить об ибисах, обезьянах, козлах и других вещах, еще более смешных, бог знает как перебравшихся из Египта на небо! И как это вы, боги, терпите, что все это почитается так же, как вы, если только не более?! Да ты, Зевс, как ты-то терпишь, что и тебе нарастили бараньи рога?

Зевс. Все, что ты говоришь о египтянах, и верно, и стыдно. Только ведь, Мом, многое тут загадочно, и не надо очень смеяться над этим, если не посвящен в таинства…

Мом. Да уж, действительно, надо быть очень посвященным, чтобы понимать, что боги – боги и есть, а псоголовые – так псоголовые…

Зевс. Оставь, пожалуйста, вопрос о египтянах… Мы рассмотрим это в другое время на досуге… Говори дальше…

Мом. Тогда я скажу о Трофонии и, что всего более меня бесит, об Амфилохе, который, сын окаянного матереубийцы, предсказывает себе, как настоящий бог, в Киликии, жестоко надувая и шарлатанствуя из-за двух грошей… Теперь уж не ты, Аполлон, славишься, а любой камень, любой алтарь подает оракулы, если его помазать маслом да положить на него венков, лишь бы при нем оказался какой-нибудь шарлатан, а их много! Вон статуя борца Полидаманта исцеляет горячечных в Олимпии, статуя Феагена – на Наносе, Гектору приносят жертвы в Илионе, а насупротив в Херсонесе – Протезилаю. Стало нас так много, больше стало и клятвопреступлений, и святотатств, и хорошо люди делают, что нас презирают!..

Ну, я кончил о богах незаконно рожденных и незаконно вписавшихся. Очень смеюсь я также, Зевс, слыша какие-то странные слова для вещей, которых нет у нас, слова, которые ничего и не могут заключать. Где, в самом деле, Многославные Доблесть, и Природа, и Судьба, и Счастье – эти пустые, ничего не обозначающие слова, выдуманные болтунами-философами?! И вот, появившись ни с того ни с сего, они так овладели умами безумцев, что никто не хочет приносить нам жертв, зная, что хоть тысячу гекатомб сожги он нам, а Судьба все равно сделает то, что предопределено каждому из веку Роком! Позволь тебя, Зевс, спросить: да ты сам-то видел когда-нибудь Добродетель, Природу или Судьбу? А ведь ты вечно слышишь эти слова в философских рассуждениях, и я знаю, что ты ведь не какой-нибудь глухарь, и, наверное, слышишь их громкие вопли. Однако я прерываю свою речь, хотя имел бы еще многое сказать. Я вижу, что многие сердятся на меня и даже посвистывают, особенно те, кого затронули мои смелые слова. Если хочешь, Зевс, я прочту уже заготовленную резолюцию по этому вопросу?..

Зевс. Читай. Я не скажу, чтобы все у тебя было неверно, и надо в самом деле многое устранить, чтобы не разнилось еще большего…

Мом. Резолюция: «В час добрый. На законно состоявшемся собрании в 7-й день месяца почетным председателем был Зевс, председательствовал Посейдон, товарищем председателя был Аполлон, секретарем был Мом, сын Ночи. Сонь внес предложение. Так как многие посторонние, не только эллины, но даже варвары, никоим образом недостойные быть членами нашей общины, незаконно вписались в наше число и объявились богами, переполнили небо, так что пиры богов стали полны шумной толпой, разноголосой и разноязычной, а нектар и амброзия, вследствие множества потребителей, стали истощаться, так что стакан стоит уже мину, да они же по дерзости, постолкавши с седалищ старинных и настоящих богов, заняли первые места не по отчине и не по дедине и стремятся на земле получить особое почитание, то совет и народ постановили: в день зимнего солнцестояния созвать на Олимпе общее собрание и избрать семь нарослых богов в комиссию, трех из старого совета, что был при Кроносе, и четырех из двенадцати, в числе их Зевса. Комиссия эта имеет работать, дав узаконенную клятву Стиксом. Гермес, как глашатай, пригласит всех, кто претендует на право участвовать в собрании, а они соберут свидетелей, которые бы клятвенно засвидетельствовали их происхождение. Затем они будут поодиночке представлены в комиссию, и комиссия, допросив свидетелей, решит, признавать их богами или должно их отправить на их кладбища и положить под фамильными памятниками. И если потом кто-нибудь из этих недостойных и обличенных комиссией полезет на небо, того схватить и бросить в Тартар. Богам же каждому заниматься своим делом, и Афине не лечить, Асклепию не давать оракулов, Аполлону не делать сразу столько дел, а, избрав что-нибудь одно, быть или вещуном, или врачом, или певцом. Философам же подтвердить, чтоб не выдавали пустые звуки за божества и не пустословили о том, чего не знают. А которые из исключенных богов имеют храмы и жертвенники, тех изображения изъять из обращения и заменить их статуями Зевса, Геры, Аполлона или кого из остальных богов, а тем города могут насыпать курганы и вместо жертвенников поставить им надгробные плиты. А если кто не послушает приглашения и не явится в комиссию, о том будет постановлено заочное решение». Таково постановление.

Зевс. Совершенно верно, Мом! Кто согласен, поднимите руку… Впрочем, пусть лучше так будет исполнено, я знаю, что много тут таких, которые бы не подняли руку. Теперь ступайте, а Гермес позовет вас, приходите же каждый с подлинными документами и ясными доказательствами, кто его отец и мать, когда и как сделался кто богом, кто его родня и свойственники. И как кто таких доказательств не представит, комиссия не будет обращать внимания на то, что кто-либо имеет на земле пышный храм или что люди считают его богом!

Зевс в трагическом положении

Зевс – Гера – Посейдон – Аполлон – Афина – Афродита – Гермес – Статуя Гермеса с афинского рынка – Мом – Геракл – Колосс Родосский – Тимокл – Дамис

Гермес. Чтó ты, о Зевс, размышляя, все что-то шепчешь?

Что ты так бледен, с лицом, как философ, серьезным?

Ты мне откройся, приказывай мне что угодно.

Вверься ты мне, уж я тебя, право, не выдам!

Афина. Да, мой отец, Кронид, владыка бессмертных!

Молит тебя светлоокая дщерь твоя Тритогенейя,

Выскажись, душу свою облегчи, пусть знаем мы также,

Чтó за печали грызут тебе сильно и душу, и сердце,

Чтó ты глубоко вздыхаешь, зачем твои бледны ланиты?

Зевс. Можно сказать, что нет таких бедствий ужасных,

Нету несчастий, нет потрясающих душу событий,

Бремя которых теперь бы роду богов не грозило!..

Афина. Господи! Чтó за ужасное речи начало!