Антон Чехов - Полина Ребенина

Отрадно будет мне мечтой

Перенестись сюда порой, —

Перенестись к семье радушной,

Где теплый дружеский привет

Нежданно встретил я, где нет

Ни светской чопорности скучной,

Ни карт, ни пошлой болтовни,

С пустою жизнью неразлучной,

Но где в трудах проходят дни…

19. Дядя Гиляй

Круг общения Чехова в годы московской жизни был необычайно широк. В его письмах встречаются постоянные напоминания об этом:

«Был сейчас на скачках…», «Ел, спал и пил с офицерней…», «Хожу в гости к монахам…», «Пил и пел с двумя оперными басами…», «Бываю в камере мирового судьи…», «Был в поганом трактире, где видел, как в битком набитой бильярдной два жулика отлично играли в бильярд…», «Был у сумасшедших на елке, в буйном отделении», «Был шафером у одного доктора…». И т. д. и т. п.

И относился он к своим знакомцам с интересом и любовью. И как радовался он, встречаясь с людьми! И оттого в его письмах так часто стоит: «Славный малый», «душа-человек», «великолепный парень», «симпатичный малый и прекрасный писатель», «милый человечина, теплый», «семья великолепная, теплая, и я к ней сильно привязался», «чудное, в высшей степени доброе и кроткое создание», «она так же хороша, как и ее братья, которые положительно очаровали меня», «человечина хороший и не без таланта», «такая симпатичная женщина, каких мало».

Особо хочется рассказать от дружбе Чехова со знаменитым дядей Гиляем – Владимиром Алексеевичем Гиляровским. Первая их встреча произошла в 1882 году в Гимнастическом обществе. Туда Чехова привел Селецкий, тогдашний председатель общества, в гимнастический зал в доме Редлиха на Страстном бульваре. И вот что Чехов увидел: «Посреди огромного зала две здоровенные фигуры в железных масках, нагрудниках и огромных перчатках изо всех сил лупят друг друга по голове и по бокам железными полосами, так что искры летят – смотреть страшно. Любуюсь на них и думаю, что живу триста лет назад. Кругом на скамьях несколько человек зрителей. Сели и мы. Селецкий сказал, что один из бойцов – Тарасов, первый боец на эспадронах во всей России, преподаватель общества, а другой, в высоких сапогах, его постоянный партнер, – поэт Гиляровский. Селецкий меня представил вам обоим, а ты и не поглядел на меня, но зато так руку мне сжал, что я чуть не заплакал».

В. А. Гиляровский в 1880-х гг.

Позднее в редакции журнала «Будильник» произошла вторая встреча, с которой началась дружба двух писателей – Чехова и Гиляровского. По воспоминаниям младшего брата Михаила как-то раз Антон вернулся домой и сказал: «Мама, завтра придет ко мне некто Гиляровский. Хорошо бы его чем-нибудь угостить». Евгения Яковлевна испекла пирог с капустой и приготовила водочки. И вот явился Гиляровский. На младшего брата Михаила произвел он очень сильное впечатление: «Это был тогда еще молодой человек, среднего роста, необыкновенно могучий и коренастый, в высоких охотничьих сапогах. Жизнерадостностью от него так и прыскало во все стороны. Он сразу же стал с нами на „ты“, предложил нам пощупать его железные мускулы на руках, свернул в трубочку копейку, свертел винтом чайную ложку, дал всем понюхать табаку, показал несколько изумительных фокусов на картах, рассказал много самых рискованных анекдотов и, оставив по себе недурное впечатление, ушел. С тех пор он стал бывать у нас и всякий раз вносил с собой какое-то особое оживление. Оказалось, что он писал стихи и, кроме того, был репортером по отделу происшествий в „Русских ведомостях“. Как репортер он был исключителен».

Они стали часто встречаться в «комоде», двухэтажном коттедже на Садовой-Кудринской, где в то время жили Чеховы. Гиляй туда часто забегал «на часок», возвращаясь из газетных командировок или носясь по Москве в вихре репортерской работы. Он очень много разъезжал в разных командировках, то на холеру, то на чуму в астраханские пустыни, то на разные катастрофы, а то в задонские степи по делам табунного коневодства, в казачьи зимовки и калмыцкие улусы. И только на лету, возвращаясь в Москву, мог видеть он своего друга, и каждая их встреча была взаимно радостна.

Жили Чеховы небогато, и вечерами происходили знаменитые ужины с «чеховским салатом» и чаем с горячими баранками. А после все слушали виолончель Семашко, молодых певиц и молодого еще певца Тютюника, который, маленький, стоя, бывало, у рояля, своим огромным басом выводил: «…Вот филин замахал крылом» – и в такт плавно махал правой рукой.

Гиляровский был не намного старше Антона, всего на пять лет, но ко времени их знакомства в 1882 году уже широко известен в Москве. Он был не просто популярен, но любим москвичами. Ему везде были рады, будь то светский прием, актерская вечеринка или воровской кутеж в притонах Тишинки. Все знали, за дядей Гиляем «не заржавеет», сегодня ты поделишься с ним информацией, а завтра он тебе поможет – даст взаймы денег, о которых тут же забудет, «вытащит» из участка, познакомит с нужными людьми или окажет протекцию именно в тот момент, когда она особенно нужна. Да еще и напишет о тебе такое, что вмиг знаменитым станешь.

Многим казалось, что дядя Гиляй – неизменный атрибут Москвы, как Кремль или собор Василия Блаженного. Но эта незыблемость положения и искренняя признательность москвичей появились не сразу, они были завоеваны повседневным трудом, талантом и любовью к Первопрестольной и её жителям. Родился Володя Гиляровский в небольшом хуторе в Вологодской губернии 8 декабря (26 ноября) 1855 года. Еще в школьные годы Володя решил стать цирковым артистом, освоил акробатику и джигитовку, что впоследствии немало пригодилось ему в жизни. В 1871 году, провалив экзамены, Гиляровский сбежал из дома. Для него начался период многолетних странствий: он бурлачил на Волге, работал грузчиком в порту, учился в юнкерском училище, гонял табуны, служил пожарным и даже осуществил детскую мечту – выступал наездником в цирке. С 1875 года служил актером в провинциальных театрах, пока в 1877 году, в период русско-турецкой войны, добровольцем не отправился воевать на Кавказ. Физически крепкий и смышленый солдат быстро оказался в войсковой элите – разведке. Воевал доблестно, о чем свидетельствует Георгиевский крест – награда редкая и весьма почетная. После демобилизации Гиляровский в 1881 году поселился в Москве, где устроился работать в театр, но вскоре решил посвятить себя только литературе и журналистике. Стоит отметить, что писал он постоянно, а небольшие наброски, сделанные во время многочисленных странствий, со временем превратились в полноценные литературные