Дом с секретом и его притяжение. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Тишуна уже этим вечером стала владелицей чудесного и мягкого кусочка искусственного меха, выпрошенного Муринкой у Тани, а Итафф сквозь беспокойный и тяжкий сон почуял, словно его…

– Кто-то по уху гладит. Ласково так. И приснится же такое!

Глава 17. Непростое общение

Когда на следующий день Соколовский пригласил Итаффа к себе в кабинет на беседу, тот пошёл…

С трудом, превозмогая боль в ноге, он упрямо двигался вперёд по коридору, отказавшись от помощи Уртяна:

– Я ему говорю, мол, давай я тебя в истинном виде к Соколу отнесу! Да как же! Будет он меня слушать! – возмущался Тян, который, будучи не в силах смотреть на скрипящего зубами Тафа, смылся к Тане в кухню и уныло сидел там.

– А зачем он вообще людской вид принял? – удивился Терентий. – В лисьем-то по-любому двигаться проще – поджал больную лапу и на трёх прыгаешь.

– Зачем… – фыркал Тян. – Затем, что он, видите ли, не может серьёзно разговаривать с человеком, когда в истинном виде находится. Типа, его несерьёзно будут воспринимать!

– Но это же Сокол! – напомнил Терентий.

– Да уж я помню! И Тафу пытался объяснить, но куда там! Упёртый до невозможности! Вран, посмотри, он там дошёл?

Вран лениво свесился вбок со стула, выглянув в проход, ведущий в гостиничный коридор:

– Неа… Ещё идёт!

– Идиёт! – поставил «диагноз» Терентий, насмешливо покосившись на Тяна.

Разумеется, реакция лиса его не разочаровала:

– Не смей так говорить про моего друга! – тут же взвился Уртян.

– А что я такого сказал? – «удивился» вредный кот. – Ты хоть значение этого слова-то знаешь? Судя по твоей реакции – нет!

– Знаю! Слабоумный! – прорычал Уртян.

– А вот и нет! Первоначально это слово означало «индивид» или «простой, неопытный, несведущий человек», а ещё, если брать Древнюю Грецию, откуда это слово и пошло, оно обозначало этакого отстранённого от общественной и политической жизни типа, – с удовольствием поумничал начитанный Терентий.

Он покосился на Басину, отметив, что она явно впечатлилась.

Уртян изумлённо воззрился на рыжего кота, подтянул к себе смартфон и полез выяснять, оскорбили его друга или нет. Пока читал, выясняя, что кот-то прав, Итаффин добрался наконец-то до кабинета Соколовского, постоял у двери, пытаясь собраться с духом, постучал, открыл дверь и решительно шагнул внутрь.

– Надо же! Вот так и думай… обозвали тебя или намекнули на то, что ты дундук дундуком! – озадаченно подытожил Уртян новую информацию.

– Кстати, твой друг-дундук вошёл к Соколу в кабинет, – просветил лиса Вран.

– Не называй его так! – опять взвился Тян, а потом сам же и рассмеялся первым. – Что-то я всё никак не привыкну, что Тафа тут не надо защищать, – пояснил он. – Его вечно задирали в моём окружении – одежда была самой простой, вид – потрёпанный, в истинном виде шерсть тусклая – мать его особо не баловала, прямо скажем... Короче, в конце концов, я послал всех, кто его обзывал, и мы бегали вдвоём.

Он немного помечтал о том, чтобы это вернулось – чтобы друг согласился работать на Соколовского! Знал бы он, насколько непросто проходило общение Итаффина с потенциальным работодателем…

Сокол спокойно наблюдал за тем, как этот чудак изо всех сил пытается сдерживаться, пытается выглядеть невозмутимо, как, сцепив зубы, добирается до стула и падает на него.

– Рад, что ты всё-таки жив и более-менее здоров, – сухо произнёс Соколовский. – Хотел уточнить, когда ты сможешь оплатить счёт…

– А… сколько? – Итаффин понимал, что там явно немало, и был прав.

Увидев сумму на листке, который подтолкнул к нему хозяин кабинета, Итафф едва сдержал обречённый вздох, а потом, понимая, что попал, совсем попал, с трудом выговорил:

– Я… я не могу сейчас оплатить эту сумму.

– Понимаю. А когда сможешь?

– Эээ… я не знаю, – выдохнул Итафф, ощущая себя в собственном ночном кошмаре. – Я могу занять у Уртяна.

– И долго ты будешь выезжать за его счёт? – Соколовский с опытностью хладнокровного охотника не дал лисовину возможность спрятаться в норе. – Может, будешь уже сам решать свои проблемы?

Итафф упрямо задрал голову:

– Какое вам дело, откуда я возьму деньги?

– Уртян – мой сотрудник. Зачем мне устраивать ему лишние проблемы? – удивился Сокол.

– Хорошо! Тогда вам придётся подождать, пока я не найду себе работу! Я всё отдам… – Итафф понимал, что все его мечты накопить на маленькую, пусть однокомнатную, нору, то есть квартиру, пошли прахом – ему придётся надолго впрягаться в отдачу долга, да ещё где-то искать деньги для матери! – Я бы взял кредит, но у меня нет работы и недвижимости. Мне такой, – он кивнул на бумажку, – не дадут!

– Правильно понимаешь – не дадут, конечно! – с удовольствием согласился Соколовский. – А ты ещё и болен… и какое-то время не сможешь работать.

– Да, не смогу, – Итаффин угрюмо уставился в пол, не заметив усмешку на лице собеседника.

– Я предлагаю тебе работу! – эти слова лис и ожидал услышать, понимая, что отказаться не сможет, и одновременно опасался, что он уже не нужен этому человеку – что он сейчас может полезного сделать, если едва-едва ходит?

– Я… я согласен! – Итафф чувствовал себя загнанным в ярмо пленником, но всё же шагнул в эту западню – другого выхода у него не осталось. – Что я должен делать?

– Сейчас ты должен выздоравливать. И, кстати, дурью не маяться, а передвигаться так, чтобы как можно меньше травмировать ногу, – строго велел ему новый начальник. – Работать будешь, пока не отработаешь сумму, которую задолжал. Жить будешь тут. Питаться – попросишь Татьяну, она не откажет тебя накормить. Суммы за твоё проживание, лечение и питание будут плюсоваться к долгу. Отработаешь всё вместе.

Итаффин кивнул, обречённо понимая, что матери послать не сможет ничего, и это ничего будет ещё долго!

Нет, у него была припасена небольшая сумма, оставшаяся после продажи того слитка золота, но скупщик заплатил почти вполовину меньше настоящей стоимости, да ещё и навёл на него тех бандитов, а почти всю вырученную сумму он отвёз матери и сёстрам.

Конечно, по-хорошему, этих денег должно было хватить надолго, но он хорошо знал свою мать – учуяв запах большой суммы, которая должна была попасть в