Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

Относительно недалеко протекает Лопасня. Ехать восемь километров.

Мелехово находится в самой глубинке Чеховского округа, за рекой Лютеркой. Раньше это была Лопасня, лопасти – вёсла. Красота тут, грибники приезжали из Москвы. Антон Павлович Чехов любил смотреть, как сеет свет солнце сквозь осеннее красно-синее сито листьев в саду. Яблоки антоновские ещё кое-где висят на ветках, как птицы-зеленушки.

Полчаса дороги от Чехова – и они в Мелехово.

Тётя Аня и шестилетний Егорка приехали посмотреть заповедный музей в Мелихово.

– А лошади в Мелихово есть? – вглядывался в даль неугомонный племянник.

– Есть.

– Настоящие?

– Настоящие.

– А покататься можно?

– Думаю, можно. Для чего же ещё лошади сейчас?!

Анна отпустила таксу, та от радости стала крутиться, бегать по усадьбе чеховского помещика, как щенок.

– А это что? – остановился Егорка.

– Таксы, – фотографировала их Анна.

Егорка тронул их. Холодные.

– Они ненастоящие!

Две таксы, чёрная и подпалая, и недвижимые. Такса обнюхивает их и думает: «Почему не пахнет?» И рядом странное что-то: круглое, с бортиками и козырьком бронзовым, и монеты медные блестят, поблёскивают, словно караси.

Минут через пять подбежал мальчуган.

– Эти таксы – сувенир! – подошёл подросток в жёлтых ботинках.

– Они настоящие?! – подбежал мальчик помладше в белом картузе и вынул «карасей». – Папа рассказывал, что такса – это по-немецки «барсук». Такса поймает барсука! Видите, носы у наших такс-барсуков блестят. Это мы натёрли.

– Барсук – это не такса, – улыбнулась Анна.

Через минуту она открыла камеру и стала снимать для будущего фильма такс-барсуков, антоновские яблоки и мальчиков. Как интересно выглядят дети. У старшего жёлтые, как у клоуна, ботинки. И смешной большой белый картуз на маленькой голове у младшего, словно гриб-дождевик.

Антон Павлович Чехов любил смотреть, как сеет свет солнце сквозь осеннее красно-синее сито листьев в саду.

Как интересно выглядят дети. У старшего жёлтые, как у клоуна, ботинки. И смешной большой белый картуз на маленькой голове у младшего, словно гриб-дождевик.

Егор снимал тётю Аню на свой новенький смартфон. Он мечтал быть кинооператором, как его тётя.

– Каштанка у Антона Павловича – это была помесь таксы с дворняжкой, – говорил младший мальчик в белом картузе, крутясь перед камерой. – Мне дядя Ваня говорил, когда я ему «Каштанку» читал. Мой дядя Ваня в собаках разбирается!

– Картуз ненастоящий! – Жёлтый ботинок ударился опять о козырёк, словно хотел его пододвинуть.

– Что это? – Анна вынула из картуза камень, похожий на яблоко небольшое. Она строго посмотрела на подростка. – Что это такое? Камень?

– Это яблоко. Волшебное! Это так придумали. – Подросток ухмыльнулся и тихо сказал другу: – Как актриса – в белых брюках.

– Я в четвёртом классе буду учиться, а он – уже в седьмом. А ты? – Мальчик в белом картузе тронул Егора за плечо.

– В первом. – Егора ещё только записали в школу, и он прихвастнул.

– Вот она – дама с собачкой, – старший шепнул младшему.

И оба засмеялись, словно в цирке. А младший даже снял картуз и поклонился.

Егор обиженно отошёл, думая, что это над ним старшие мальчишки смеются.

– Тётя, вы положите это яблоко в бронзовый картуз, – подсказывал подросток Анне. – Это символ-яблоко. Бросьте денег, как в фонтан, чтобы вернуться. Это примета такая – деньги кидать.

Младший засмеялся, взял у женщины символ и бросил в картуз. Зазвенело звонко: бронза о бронзу.

– Пожалуйста! – Анна бросила в картуз, как в бассейн, монеты.

Четвероклассник вынул деньги и отдал семикласснику.

– Давай все! – Семиклассник ткнул картуз своим тупым жёлтым ботинком.

– Вот! Глянь! Это не деньги! Вот это что! – показал младший мальчик ладонь.

На детской ладони лежали три маленьких доллара.

Вдруг подбежала такса, собачка дамы, и стала гавкать и обнюхивать мальчиков.

– Не бойтесь, мальчики. Пойте, когда страшно. Мозг не умеет бояться и петь одновременно.

– О! Вот живая Каштанка! – Старший мальчик свистнул и присел погладить собаку.

И вдруг появилась дама на шпильках и строго спросила:

– Что вы тут делаете с моим символом? Почему тут камни? Ответь, пожалуйста, Бром Исаевич.

– Это научный гид, – пояснил семиклассник. – Тридцать книг написала!

– «Талант! Талант! – процитировала гид, с любовью глядя на старшего. – Несомненный талант! Ты положительно будешь иметь успех!» А вы видели храм из ели? В 1759 году освящён. А в 1896-м Чехов и его пациенты построили колокольню с «зеркальным крестом, видимым за восемь вёрст». Старец Илия говорил, что если храм освящён, то это место Ангел не покидает, даже если храм разрушен. В 1994-м храм сгорел, а в 1999-м там, где был освящён престол, вновь из новой ели возвели такой же храм, что и триста лет назад.

– Свадьба приехала! – крикнул мальчик, и замелькали жёлтые ботинки на дорожке.

– Побежали! – Вприпрыжку рванул и второй, придерживая белый картуз.

Дамы продолжали экскурсию, и Егорка следовал за ними со своим смартфоном, хотя ему хотелось бежать с мелиховскими ребятами.

– Чехов здесь построил церковь и школу. Это было маленькое государство – Лопасня. Он, как Пётр I, мудрый правитель был. У писателя была своя идеология – теория «малых дел»: «Не уставайте делать добро». Это по школе вы знаете, конечно. Или не знаете?

– Восемнадцать томов Чехова прочитала, – как школьница, ответила Анна.

– Мысли становятся жизнью, – внушала гид Егору и, глядя на Анну, продолжала: – Детей формирует наше окружение. И великие мастера слова, подвижники нужны всегда. Это жизнерадостные люди иного порядка. Люди подвига, веры и ясно осознанной цели.

Научный сотрудник пошла к дому, где мемориальная доска «Мой дом, где была написана “Чайка”. Чехов».

Остановилась гид, с улыбкой вглядываясь в дом.

Анна подумала: «Тут свои “тёмные аллеи”, в мелиховском саду. Бунин писал о Чехове, он был младше на десять лет. Они дружили. У Толстого был свой свод правил, “Мои четыре упряжки”. И к Толстому в Ясную Поляну Чехов ездил как к мудрецу, к живому гению».

В Мелихово Анна почувствовала себя ученицей, девочкой-подростком на большом спектакле жизни. Такса крутилась под ногами и мешала. Она посадила собаку в сумку.

Зашли в большой дом, где жила семья. Разглядывали картины Левитана, Поленова, брата Николая, сестры Марии, иллюстрации «Кукрыниксов», скульптуры Мотовилова, Аникушина, Рукавишникова.

– Я жила здесь с детства. Вокруг такая красота была! Клумбы, фонтаны, яблони цвели! Мой папа – подвижник.

– Можно увидеть пальто Антона Павловича?

– И шляпу, и знаменитый белый картуз, рубашку и галстук-бабочку, – охотно и шутливо ответила гид. – А на письменном столе – видите? – ручка, карандаш, чернильница и пенсне. Коллекция в тридцать тысяч предметов тут у нас.

А в 1896-м Чехов и его пациенты построили