Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

Антон Павлович был обычным земским врачом, а вспоминают его через сто шестьдесят лет как писателя.

И словно только сейчас Анна вспомнила про Егора, он всё время ходил и молчал, как взрослый.

На выходе из дома лежали в плетёной корзинке яблоки.

– Возьми яблоко, мальчик, – предложила гид, удивляясь тактичности ребёнка, он не мешал взрослым говорить. – Талант слушателя у тебя!

– Я фильм снимаю об Антоше Чехонте, – важничал Егорка.

– Не бронзовейте на ходу. Антон Павлович был обычным земским врачом, а вспоминают его через сто шестьдесят лет как писателя.

– Вау! В Европе и Америке ставят Чехова чаще, чем Шекспира! – сказала Анна.

– Мир уже понял, кто гений. Антон Павлович здесь сорок два шедевра написал. Это «Дядя Ваня» и «Чайка», рассказы и повести: «Палата № 6», «Остров Сахалин», «Дом с мезонином». А в Русской Америке до сих пор говорят по-русски с 1867 года.

– Когда царь, его величество Александр II, совершил сделку.

– А ваше любимое произведение?

– «Если учитель едет на велосипеде, то что же остаётся ученикам? Им остаётся только ходить на головах. И раз это не разрешено циркулярно, то и нельзя…» – смеялась Анна, цитируя.

– «Человек в футляре» тоже здесь написан. Приехала большая семья Чеховых весной 1892-го. И сразу всем семейством принялись обустраивать усадьбу. Из мемориальных построек сейчас сохранился флигель, построенный в 1894 году. В войну музей пострадал сильно. Мой папа на войне зрение потерял и наизусть учил рассказы. Антон Павлович писем две с половиной тысячи отсюда отправил. Вы были уже в Музее писем? Обязательно посетите, он рядом со станцией Лопасня.

– Тётя, а когда мы пойдём к лошадям?

– Мы поедем в Хреновое. Их отправили в табун.

– Зачем?

– Как в лагерь отдыха.

– Чтобы скучно не было?

– У неё жеребёнок появился.

– Там он подрастёт и опять сюда вернётся?

– Вероятно.

– Когда мы поедем смотреть табун с жеребёнком?

– Скоро.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Ура! Ура! Ура!

Русская Венеция

(рассказ)

…Потом на него напал мальчишеский задор, к которому так склонны добродушные, физически сильные люди.

Антон Чехов. «Волк»

И справа, и слева река Лопасня пополняется притоками, малыми реками, их можно найти в древних рукописях. С XVIII века удивляет ещё богатство флоры и фауны, но наступают города ближе к рекам, и реки мелеют, иногда исчезая совсем.

Но как прекрасны малые реки, как удивительны они весной!

Ольха и подснежники поспорили: кто раньше из них зацвёл, кто первым возвестил, приветствовал весну. А снег ещё кое-где блестел от солнца, пузырясь, как дрожжевое тесто от тепла. Выставила серёжки ольха. Серёжки – это мужские соцветия. Чёрными скромными шишечками украшают ветку женские соцветия. Игривый ветерок с реки налетит, веткой махнёт, и облачко жёлто-золотистой пыльцы с ольхи осыпается на корочку снежного теста из хвои, прошлогодних листьев и коричневых ольховых шишек.

Из частокола осинок и берёзок на холмик взбирается зверёк.

– Лисичка? – затаил дыхание Егорка.

Показался треугольник воды, словно на картине Нестерова. Холм над водой. Светлое пятно на воде от солнца, застрявшего в ветках деревьев. И благодать для отшельников. В половодье – долина ручьёв. На болотистых берегах вода поднялась, подтопила кустарники, норы, хатки бобров. Бобры охотно селятся здесь.

Егорка бежал к воде напрямую во всю мощь через лопухи и ольшаник. Зеркало воды уже мелькнуло сквозь заросли. В середине запруженного затона у реки появились круги и тёмные пятна голов.

– Водяные! – отскочил Егорка от воды.

Дядя Серёжа рассмеялся и спустил лодку.

– Башка у них собачья, лапы – гусячьи, а мозги – человечьи. Смотри, хоть они и амфибии, а воды большой испугались. Пятнадцать минут могут не дышать, а потом подавай им небо голубое и воздух.

Чёрные тени делали круги. Затем стали выбираться на плотину, переваливаясь, как мешки. Комья грязи они то катили, то жадно прижимали передними лапами, а шли на трёх ногах. Третьей ногой служил хвост. Потом комья грязи становились всё больше и больше, как снежная баба, и вот они покатили снежную бабу по плотине. Егорка рассмеялся. Дядя Сергей прижал его голову, подавив смех.

– В самое холодное время бобры женятся и бобрят заводят. Так что в феврале им было жарко. Вон, видишь, бурые пятна возле вылазов. Это бобровая струя. А вон и дорожка в тальник, свежими ветками закусывали.

Ольха и подснежники поспорили: кто раньше из них зацвёл, кто первым возвестил, приветствовал весну.

Весной начались засидки (учёт бобров в весеннее половодье). На островках сидят семьями звери. Выходят – и на берег, на островок. По бобровой реке их, как зайцев, собирай. Был бы дед Мазай, а бобрята найдутся. Ватага сросшихся ольх, а на ней бобрята от воды хоронятся.

Собрали подтонувших при половодье бобрят. Ирина Тихоновна много про бобров знает. Приносили всех зверей ей на выхаживание. Она доцент, научный работник, но зверят любила, как ребят лесных. Ирина Тихоновна выросла рядом с бобрами, с оленями, с рекой.

Егорка повесил бобрят-малышей на её кофту. Одного на неё – раз! Второго – раз. Раз! Раз! Поползли бобрята по вязаной кофте, она и поймать их не может…

– Ну ты мне удружил! У них же мускус стойкий, как французские духи. Как я теперь без кофты?

Егорка их собирал, как котят.

– О! Как же мне смешно, когда они залезли на меня! А потом мне пришлось стирать всю свою одежду. Но зато это было смешно!

– Бобровая Венеция!

– А весной бобрята такие смешные: туловище как у котёночка, а хвост как у бобров.

Прямо картина для Третьяковки: женщина сидит под дубом, а они – вокруг неё, смотрит она на них и рассказывает с большим удовольствием о своих питомцах, о работе.

Изначально к этим условиям были рождённые в неволе бобры привычны. Выгул для них сделали, их специально туда сажали. Брали на руки. А бобрята залезали на плечи. Подошла, наклонилась. Они залезали на руки. Взяла бобрёнка на руки, а он как котёнок. По запаху, по шагам, по движению узнавали её бобрята.

– Бобры – нервные животные; обижать их нельзя.

– Меня вот укусил. А малюсенький. А у зверовода даже рука болела. А мы знаем: одна рука в ладоши не хлопает.

Поведенческие особенности бобров удивляли Ирину Тихоновну с юности. Геометрические фигурки распознавали. Реакция отличная, умственные способности хорошие.

– Самка – как более активная и даже агрессивная – выбирает себе напарника на ферме. К самке подсаживают самца. А семья одна и на всю жизнь.

– Им нужна свобода?

– Да, должна