Загадка русского книжного орнамента - Федор Иванович Буслаев

К объяснению перехода в истории русского орнамента от юрьевского Евангелия 1120–1128 гг. к нашим рукописям XIII–XIV вв. служит, вместе с другими выше указанными болгарскими и сербскими памятниками, хиландарское Евангелие XIV в. (по снимкам Севастьянова) – табл. XXI–XXII. Только орнаменты в этой поздней рукописи, будучи подчинены художественному обновлению, отличаются выправкою рисунка на новый манер и богатством колорита, для которого были употреблены желтая, оранжевая, красная, розовая, синяя и зеленая краски. Ременными переплетениями связаны не все тератологические фигуры, и то слегка, не нарушая их очерка и давая им свободу в движении и постановке. Иные носят на себе следы ранних источников, как например, стоящий на четырех ногах зверь, а вместо головы поднимается у него высоко только одна шея, которая вверху завивается в клубок, завязанный узлом из сплетений; или другой зверь, поднявшийся на дыбы, так прирос своею желтою шкурою к древесной ветви того же цвета, что составляет с нею одно целое: оба эти экземпляра означают букву В – XXI, 8 (рис. 128), 12. К остаткам старины принадлежит тоже (рис. 129) в букве В – ХХІІ, 6 – нижний ее овал, состоящий из большого листа, который на древнеболгарский манер смотрит глазом: подновление оказывается только в том, что лист оранжевый, а глаз на нем белый, старательно вырисованный киноварью, причем нижнее его веко выведено такими же вырезами, как и самый лист, на котором он помещен. Живописный стиль поздней школы особенно наглядно выступает из сравнения буквы Р – XXI, 2 (рис. 130) с двумя экземплярами В болгаро-сербского Евангелия Академической библиотеки в Загребе, XIII в. – VIII, 15 (рис. 131) и 21. Во всех трех буквах верхний овал образуется из человеческого лица: в загребском Евангелии оно, как условная стилизованная форма, составляет нераздельную часть столбика буквы, или его капитель, когда он поднимается в виде колонны, или архитектурное украшение под аркою, когда вверху он сгибается полукругом; что же касается до хиландарского Евангелия XIV в., то в нем несравненно искуснее вырисованное лицо, покрытое зеленою краскою, с каштановыми волосами и такою же небольшою бородкою, написано на знамени, снизу закругленном для овала буквы Р, которое водружено на древке с фигурными перемычками в византийском вкусе.

131. В – из болг. – сербского Евангелия XIII в. (Акад. библ. в Загребе)

132. Б – из Акафиста Живоносному Гробу и Воскресению Христову XV в. (библ. Ученого дружества в Белграде)

133, 134. Л, В– из Акафиста Живоносному Гробу и Воскресению Христову XV в. (библ. Ученого дружества в Белграде)

135. В – из Следованной Псалтыри XVI в. (библ. Ученого дружества в Белграде, № 155)

136. В, Р – из Следованной Псалтыри XVI в. (библ. Ученого дружества в Белграде № 155)

Затем на пяти таблицах – XXIII–XXVII – позднейшая орнаментика XV–XVIII вв. в стиле славянского Возрождения, ничего особенного не представляет, за исключением трех рукописей в Библиотеке сербского ученого дружества в Белграде, одной XV в. и двух ХVІ в. – табл. XXIV. Из них Акафист Живоносному Гробу и Воскресению Христову, XV в. предлагает (см. рис. 113) заставку 14, которая, как замечено выше, по головному убору человеческого лица, напоминает две Медузины головы в болгарской заставке Севлиева Евангелия XVI в. в библиотеке г. Сырку – IX, 7; а из прописных букв – 11, 12, 13: Б (рис. 132) из перевития разноцветных ремней, с длинным хвостом из гирлянды с цветами на фряжский манер; затем Л (рис. 133), тоже из разноцветных сплетений веточек, которые наверху покрыты горизонтально положенным цветком белой лилии, принявшим вид звериного рыла от начертанного на нем глаза, а из отверстия, как из звериной пасти, торчит стебелек с цветком, расписанным разными колерами; наконец, буква В, овал которой состоит из человеческой головы в шлеме, составленном из переплета ремней, поднятых вверх и завязанных узлом для образования верхнего овала этой буквы. Тот же художественный мотив представления целой буквы только подвидом головы в шлеме принят и в другой из упомянутых трех рукописей, именно в Следованной Псалтири, ХVІ в., и также для буквы В – 4 (рис. 135), 8, 9 (рис. 136). Рукопись эта, по орнаментации принадлежащая к одной и той же школе с предыдущею XV в., едва ли не самая изящная из усвоивших себе стиль Возрождения. Мастер располагал большим запасом красок, а также и золотом, но, внушаясь художественным чутьем, пользовался тем и другим умеренно, не желая отягощать замалевкою тонкого рисунка чернилами, на изящную обработку которого обращал преимущественно свое внимание, чтобы этою изящною простотою достигать художественного впечатления. Мастера нашего времени, которые для своих изделий будут пользоваться орнаментами этой рукописи, можно надеяться, оценят по достоинству их высокие эстетические качества. Кроме сказанных головок в шлеме[108], составляющих переход от стилизованного орнамента к живописи в миниатюре, как и упомянутая выше гирлянда XV в., в этой рукописи приняты и сплетения, преимущественно из белых ремней, иногда со змеиными головками, выведенных на фоне золотом или разноцветном – 5, 3. Старинные традиционные формы в руках мастера получают новый живописный вид; они сбрасывают с себя неуклюжесть средневековой неумелости так называемого романского стиля и, сообразно стилю Возрождения, действительно возвращаются к живописности стиля античного, переданного нашим соплеменникам в византийских оригиналах. Так, например, известный византийский рисунок для букв, состоящий из руки, которая держит жезл, ветвь или что другое, постоянно имелся в виду у славянских орнаментаторов, которые в более или менее искаженном виде его воспроизводили. Сербский писец Следованной Псалтири старается дать этому традиционному сюжету живописный характер византийского стиля, соединяя натурализм с стилизацией сплетений, а именно: для буквы Р – 10 (рис. 136) берет он палочку, которая с обоих концов, и с верхнего и с нижнего, сплетается ветвями ее отростков; ее держат две руки, очевидно левая и правая; пальцы с красными ногтями прижимают палочку, и только большой палец правой руки отходит от ладони и тянется вниз, непосредственно переходя в сплетающуюся ветвь; левая же рука, как следует, отделена от сплетений золотым поручем. Писать натурально и правильно руки было задачею наших орнаментаторов уже в XV в., как это указано мною в Следованной Псалтири Троицкой лавры: см. в упомянутом выше издании Общества любителей древней письменности, составленном под моей редакцией, табл. 21. 57 и 58. Ефрем, епископ Радауцкий, художественно украсивший написанную им в 1619 г. Псалтирь, очень старательно подражал природе в изображенной им руке, которая за изящную ручку держит красивую четырехстороннюю рамку из узорных бордюров – XXXVIII, 6. Наконец, третья из рукописей, на табл. XXIV, содержащая в себе Евангелие, замечательна по